Свобода без корсета - Людмила Вовченко

у которой и так жизнь пошла не по расписанию. — Три дня, — повторил он. Маргарита улыбнулась. — Я быстро учусь. Изабель посмотрела на сына. Коротко. Но Маргарита уловила. Между ними было что-то очень прочное. Не мягкое семейное воркование, не привычная зависимость взрослого сына от властной матери. Нет. Скорее давний союз двух людей, которые не всегда согласны, но слишком хорошо знают цену друг другу. Именно поэтому Изабель опасна. Именно поэтому Александр не торопится её останавливать. Он доверяет её уму. А значит, если однажды вмешается — это будет не ради красивого жеста. Только если сочтёт нужным. Хуже не придумаешь. Красивый, молчаливый, умный и не склонный к театру. Маргарита мысленно поморщилась. «Вселенная, ты могла бы быть менее щедрой. Я сейчас занята выживанием.» Изабель тем временем сняла перчатки. Медленно. Пальцы у неё были тонкие, красивые, сдержанно ухоженные. Руки женщины, которая не работала с тканью ежедневно, но знала, как должна ощущаться хорошая ткань. Она взяла образец батиста. — А что насчёт вашего нового белья? Вот теперь Маргарита насторожилась. — Что именно? — Вы говорили о свободе движения. Если я поручаю вам платье для Адель, я хочу понимать, на чём оно будет держаться. — На конструкции. — Не на корсете? — Возможно, не на таком, к которому вы привыкли. Изабель улыбнулась. — Вы хотите представить мою племянницу обществу без приличного корсета? — Я хочу, чтобы ваша племянница могла дышать достаточно глубоко, чтобы не упасть в обморок посреди вашего благотворительного приёма. Жанна тихонько пискнула где-то за дверью. Камилла медленно прижала пальцы к переносице. Александр вдруг отвернулся к окну. Но слишком поздно. Маргарита успела увидеть его улыбку. Не просто дрогнувший уголок губ. Настоящую. Короткую, сдержанную, но живую. И от этой улыбки холодное красивое лицо на мгновение стало почти опасно человеческим. «Вот это нечестно», — подумала Маргарита. Изабель тоже заметила. И её взгляд стал ещё холоднее. — Мадемуазель Лакруа, — произнесла она. — Я ценю остроумие, когда оно не пытается заменить здравый смысл. — Я тоже. — Тогда вы понимаете, что общество не готово видеть девушек в… ваших экспериментах. — Общество редко бывает готово. Его обычно ставят перед фактом и дают время сделать вид, что оно само так решило. В салоне повисла тишина. Очень долгая. Где-то за окном лошадь ударила копытом. С улицы донёсся запах свежего хлеба и мокрой шерсти. Свет из окна ложился на стол, на белые лекала, на руку Изабель, на карандаш в пальцах Маргариты. Изабель медленно наклонила голову. — Вы опасная женщина. — Нет. Маргарита ответила спокойно. — Просто я не путаю привычку с законом природы. Александр посмотрел на неё так, будто эта фраза что-то окончательно решила в его голове. Маргарите это не понравилось. Когда умный мужчина что-то решает молча, женщине остаётся либо срочно узнать что, либо сделать вид, что ей всё равно. Второе у неё получалось лучше. — Хорошо, — сказала Изабель. Камилла явно не ожидала этого слова. Софи за дверью едва слышно выдохнула. — Вы встретитесь с Адель завтра, — продолжила Изабель. — У нас дома. Я пришлю экипаж. — Нет. Изабель замерла. — Простите? — Нет, — повторила Маргарита. — Первая встреча должна быть здесь. — Почему? — Потому что в вашем доме она будет племянницей де Бомон. Под вашим взглядом, среди ваших стен, ваших слуг, ваших правил. Здесь она будет клиенткой. Мне нужно увидеть девушку, а не фамилию. Изабель смотрела на неё почти с восхищённым раздражением. Почти. — Вы отдаёте себе отчёт, кому отказываете? — Женщине, которая достаточно умна, чтобы понять причину. Александр снова опустил глаза. Нет, это уже становилось неприлично. Если он ещё раз улыбнётся, Маргарита, возможно, не выдержит и скажет ему что-нибудь. Воспитанное. Но ядовитое. Изабель медленно надела перчатку обратно. — Вы очень ловко облекаете дерзость в комплименты. — Спасибо. Я тренируюсь на клиентах. Камилла за спиной издала звук, похожий на подавленный кашель. Изабель наконец улыбнулась. Впервые почти по-настоящему. Но улыбка была не тёплой. Скорее такой, с какой опытный фехтовальщик признаёт: противник хотя бы не держит шпагу за лезвие. — Завтра в десять, — сказала она. — Адель приедет сюда. — Прекрасно. — Я тоже. — Разумеется. — И Александр. Маргарита на секунду перевела взгляд на мужчину. Тот спокойно смотрел в ответ. — Если месье интересны женские платья, — сказала она. Александр впервые ответил не сразу. Пауза была короткой. Но плотной. — Мне интересны ткани, мадемуазель. — А женщина в них? — Женщина — причина, по которой ткань становится важной. Маргарита замолчала. Вот теперь уже ей пришлось выдерживать паузу. Потому что ответ был хороший. Слишком хороший. Не сладкий. Не флиртующий. Не заученный. Точный. Она почувствовала, как Камилла за её спиной тоже напряглась. Даже Изабель чуть повернула голову к сыну. Маргарита медленно улыбнулась. — Тогда, месье, возможно, вы не совсем бесполезны на примерке. У Александра в глазах мелькнуло что-то тёмное и живое. — Надеюсь оправдать столь щедрую оценку. Голос спокойный. Но в нём впервые появилась сухая насмешка. Маргарита почувствовала, как её настроение неожиданно улучшилось. Вот теперь началась игра. Не с Изабель. С ним. И это было значительно опаснее. Изабель взяла маленькую визитную карточку из ридикюля и положила на стол. — Завтра в десять. Если вы справитесь, я закажу платье. — Если я справлюсь, — сказала Маргарита, — вы закажете не одно. Камилла сзади, кажется, перестала дышать окончательно. Изабель медленно подняла бровь. — Вы уверены? — Нет. Я делаю расчёт. — На чём основанный? Маргарита посмотрела ей прямо в глаза. — На том, что вы слишком умны, чтобы остановиться на одном хорошем решении, если оно сработает. Пауза. Изабель оценила удар. Приняла. И не ответила сразу. Потом коротко сказала: — До завтра, мадемуазель Лакруа. — До завтра, мадам де Бомон. Александр взял шляпу. Перед уходом он задержался на долю секунды возле стола. Взгляд его упал на лекало нового белья, потом на образец трикотажа, потом на пальцы Маргариты, которые всё ещё держали карандаш. — Вы изменили направление кроя здесь, — сказал он тихо. Она посмотрела туда, куда он указал. — Да. — Ткань даст меньше сопротивления при шаге. Маргарита почувствовала острый профессиональный интерес. — Вы это увидели по линии? — По углу. — Большинство мужчин вообще не смотрят на такие вещи. Он поднял глаза. Очень близко. Теперь между ними было меньше двух шагов.