Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер

— Твоя злость понятна, Влада, — ласково мне улыбаясь, проводит пальцем по железным прутьям, как оказалось, сам царевич. — Прости, ничего личного…

— Зачем? — задаю я единственный вопрос, гневно смотря в его свинячьи глазки.

Ну и идиотка же ты, Влада! Этот заморыш же точная копия Гордея из твоих собственных монологов, а ты его и не узнала. Не хватает только соколиной метки на правом плече.

Дайте мне только выйти, я это мигом исправлю! Он у меня с головой обкурнается в птичьем помёте…

— Понимаешь, — счастливо улыбаясь, шепчет мне этот царственный хмырь, приближая своё рябое лицо к решётке, — папенька надумал женить меня. Да не на ком-нибудь, а на княгине Грузде из Хлавской волости. Ты её, наверное, видела за столом, ни кожи, ни рожи, да пуд жира в придачу.

— Чай и ты не Аполлон!

— Вот я и решил, таким хитрым способом избежать женитьбы, — никак не отреагировав на мою поддевку, выдаёт эта мерзкая гусеница.

— Каким же это образом? Думаешь, папенька тебя на мне женит в качестве изощренного наказания для меня⁈ Уж лучше плети!

— Глупенькая… — качает головой пославский наследник, причмокивая от удовольствия, — отец никогда не породнится с тем, кто видел его унижение. А очернила ты его сегодня неплохо, хоть и маловато вышло…

— Могу продолжить, только открой дверку!

— Не сегодня! — проводит он пальцем по моему носу, — не скучай!

Резко развернувшись эта царственная жаба направляется на выход.

— Знаешь, — тихо шепчу я ему вслед, отчего царевич останавливается и косится на меня. — Я ошибалась насчёт тебя. Ты никакой не бастард, ты — самый настоящий ублюдок!

Ничего мне на это не ответив, этот мерзопакостный прыщ гордо покидает стены смрадной темницы.

Прислонившись лбом к холодным прутьям, я тяжело вздыхаю. Дёрнул же меня чёрт, ввязаться в эту авантюру. Правду люди говорят: «Благими намерениями вымощена дорога в ад!».

Сзади неожиданно раздаётся шорох, и я испуганно оборачиваюсь. Три пары мужских глаз смотрят на меня с удивлением и нескрываемым вожделением.

— Эмм, вечер добрый! Или в хату, как у вас там принято?.. — заикаясь, бормочу я, вжавшись спиной в холод металла.

— Баба… — будто бы не веря, шепчет один, а другие лишь согласно кивают косматыми головами.

— Я бы попросила вас, я всё же девушка, господа-сидельцы, — тихо бормочу я.

— Много болтаешь, — недовольно тянет грязный узник, и вся троица делает уверенный шаг ко мне.

— Одумайтесь! — истерично взвизгиваю я, и липкая ладонь одного из них уверенно запечатывает мой рот.

— Вот так подарочек нам перед казнью!

Глава 18

Изо всех сил пытаюсь вырваться из вонючих оков местных сидельцев, барахтаясь, словно червь в навозной куче. Ощущения, надо сказать, испытываю схожие.

— Ух, какая прыткая! Держи, Бажек, её ноги, а ты, Вилок, за руки возьмись! — раздаёт уверенные команды, видимо, сиплый главарь этой мини‑банды.

— Помогите! Пожар! — истерично визжу я, когда, переборов брезгливость, что есть сил кусаю закрывающую мне рот руку, и разбойник, ругаясь, на мгновение ослабляет свою хватку.

Хлёсткий удар по голове опрокидывает меня на сырой пол, и на какое‑то время я теряюсь в тёмном пространстве.

— Держите крепче! — цедит грозно косматый великан, берясь за завязки своих портов. — Кобылка ещё не объезжена! Хорт быстро научит её послушанию! — Стянув вниз замусоленные штаны, разбойник начинает устраиваться у меня меж ног, от чего я начинаю истерично мычать и барахтаться.

В ужасе молю всех известных мне богов о помощи. Бесконечный поток слёз застилает глаза, мешая видеть хоть что‑либо. Может, оно и к лучшему, жаль только, что с чувствами также поступить нельзя. Я бы с удовольствием их отключила на какое‑то время, чтобы попросту не сойти с ума.

— Пошёл прочь! — неожиданно раздаётся грозное рычание, и тело вонючего главаря более не придавливает меня своей тяжестью.

Не веря своим ушам, пытаюсь сфокусировать взгляд на злющем воеводе, который играючи раскидывает всю троицу разбойников по камере. Демьян пылает первобытной силой и не знает пощады, вновь и вновь опуская свои каменные кулаки на тела быстро замолкнувших узников.

— Пойдём! — глухо приказывает он мне, небрежно вытирая кровавые костяшки о свою рубаху.

— Спасибо… — дрожащим голосом шепчу я, беспрекословно выполняя все его приказы. — Демьян, я…

— Замолкни! — резко перебивает он меня, стремительно поднимаясь по лестнице. — Дай время мне остыть! — уже тише произносит мужчина, отворяя какую‑то неприметную дверь сбоку.

«Потайной ход…» — доходит до меня, когда мы двигаемся узкими пыльными коридорами, направляясь неизвестно куда. Спросить об этом воеводу я пока не решаюсь: сейчас он пугает меня не меньше тех разбойников, которые хотели сотворить со мной непотребство.

— Выходи! — глухо приказывает он, пропуская меня вперёд, когда мы оказываемся перед узкой дверью, которую Демьян медленно отворяет. — Это моя комната, здесь ты будешь в безопасности. По крайней мере пока… — тихо добавляет он и закрывает проход, оставшись внутри.

Куда он направляется, не берусь даже предполагать, лишь внимательно осматриваю своё временное убежище.

Комната воеводы достаточно просторна, но абсолютно невзрачна. Кровать, стол, стул, небольшой шкаф, зеркало и рукомойник составляют всё её убранство.

— Аскетично… — едва слышно бормочу я, медленно скользя взглядом по предметам. — Впрочем, ничего удивительного, каков хозяин…

Спальня действительно как нельзя лучше отражает характер мужчины.

Подхожу к рукомойнику и начинаю остервенело умываться. Хочется смыть с себя все липкие прикосновения преступной троицы и любые напоминания о темнице. Вода быстро заканчивается, и, тяжело вздохнув, я стягиваю с себя вываленное в смраде тюремного пола платье и с неприязнью отбрасываю его прочь. Не нахожу ничего лучше, чем нагло залезть в шкаф воеводы и достать оттуда белую льняную рубаху и чёрные штаны. Облачаюсь в огромную мужскую одежду, в несколько раз замотав свисающие рукава и штанины, и, облегчённо выдохнув, с ногами удобно устраиваюсь на жёстком стуле, подобрав под себя ноги.

От скуки начинаю считать тёмные пятна на потолке и, видимо, засыпаю, так как из сонной дремоты меня вырывает скрип отворившейся двери.

Испуганно вздрагиваю, но, увидев вошедшего, мгновенно расслабляюсь.

— Я верну, обещаю! — спешу оправдаться я, когда замечаю его удивлённый взгляд на моём облачении. — Моё платье сплошь пропитано грязью вашей темницы.

— Оставь себе! — насмешливо задрав бровь, чеканит Демьян. — Я