Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер

— Воеводу выручать из темницы собираюсь. Так есть или нет?

— Ну есть у меня одно средство, табун лошадей покосит…

— Вот и отлично! Пойдём скорее в твою лесную хижину, у меня времени в обрез.

Дорога до дома травницы и обратно занимает два часа, хоть я и несусь во всю силу своих не шибко длинных ног.

— Что дальше? — интересуется Молчун.

— Забежим к Керуту, — тяжело дыша, шепчу я. — Зарая уже должна была домой вернуться. Есть у меня к ней одно дельце.

Зарая и впрямь оказывается дома. Керут и Авлая спят, чему я безмерно рада. Общаться с любопытными детьми у меня сейчас нет ни сил, ни времени. Объяснив их матери весь свой нехитрый план, вылетаю из их дома, на ходу мысленно обращаюсь к богомолу:

— А ты можешь узнать, где сейчас Гордей?

— А то ж, — насмешливо фыркает Молчун. — Тут и волшба никакая не нужна. У него изо дня в день один пункт назначения…

— Бордель? — догадливо цокаю я и, дождавшись согласного возгласа от фамильяра, направляюсь к хозяйке дома утех.

Глава 22

Бордель «Сладостные кущи» встречает меня гулкой тишиной. Видимо, в ночь Велеса здесь не так много посетителей.

Редкие ночные бабочки, попадающиеся на моём пути, отскакивают от меня, словно чёрт от ладана, что немудрено: светящийся плащ всё ещё на мне, да бешено горящие глаза и косматая голова не добавляют яркому образу ни капли презентабельности.

— Где царевич? — тихо спрашиваю у одной из откровенно наряженных дам и, дождавшись её лёгкого кивка на нужную дверь, нагло влетаю внутрь.

Дверь его чванливое величество отчего‑то не запирает…

На кровати лежат два крепко переплетённых тела и мирно спят. Хватаю с тумбочки кошель с вышитой крупной буквой «Г» по центру и грузно плюхаюсь на кровать, отчего девушка мигом просыпается и, заметив меня, пулей слетает с простыней.

— Какого… — недовольно гундосит Гордей, с усилием открыв один глаз, он тут же в шоке распахивает оба.

— Не рыпайся, а не то… — многозначительно замолкаю я, устрашающе оскалившись. И плевать, что у меня с собой нет никакого оружия, — задохлик‑то этого не знает, а вот его «эго» при этом ощутимо сжимается.

Девушка также замирает с платьем в руках, видимо, приняв мои угрозы на свой счёт.

— Тебе сколько вообще лет? — окидываю я её изумлённым взглядом. — Ну и извращуга же ты, Гордей!

Скрупулёзно отсчитываю в кошеле пятнадцать золотых и оставшиеся деньги кидаю розовощёкой нимфетке.

— Моя плата за монолог, моральный ущерб так и быть трясти с тебя не стану. А это твоя плата за этого рябого гуся! Займись лучше чем‑нибудь полезным, — даю я ей бесплатный совет и заговорщицки шепчу, задорно подмигнув: — Расскажешь кому обо мне — пожалеешь…

Понятливо кивнув, ночная бабочка резко натягивает на себя платье и опрометью бросается прочь из комнаты.

— Что тебе от меня нужно? — видимо, вернув дар речи, нахохливается сморчок.

— От тебя мне нужна сущая малость! — наигранно мило улыбаюсь я ему. — Извинения, козёл! Искренние!

— Ну прости! — резко выдыхает он. — Довольна?

— Чувствую фальшь! А ты, Молчун? — задумчиво обращаюсь я к запрыгнувшему на кровать фамильяру.

— Определённо ноль искренности… — издевательски цокает это зелёное чудо природы, вертя лупоглазой головой, и резво запрыгивает на щуплую грудь царевича, кровожадно на него уставившись.

— П‑п‑п‑прости… — заикаясь, пытается извиниться передо мной задохлик, испуганно вылупившись на насекомое.

— Ну что ты так растерялся? — по‑матерински похлопываю я его по коленке, искренне улыбаясь. — Неужто никогда говорящих богомолов не видал? Я тебе по секрету больше скажу, — понизив голос до едва слышного шёпота, открываю ему тайну, — он ещё и вот так может!

В этот момент Молчун спрыгивает на пол и резко увеличивается до размеров упитанной лошади.

Гордей испуганно вжимается в спинку кровати, засветив при этом своё скромное царское достоинство.

— Представь, — продолжаю я свою игру, — ты спишь ночью, разинув рот… А мой чудесный друг случайно туда приземляется и делает точно так же, как сейчас… Как думаешь, — делаю я многозначительную паузу, — сколько дней потребуется твоим служанкам, чтобы отмыть мозги со стен?

— Что тебе нужно? — истерично визжит царский наследник, в ужасе вращая глазами.

— Малость. Отведи меня к своему отцу.

— Ты убьёшь его? — его зенки загораются каким‑то нездоровым блеском.

— Вот ещё! Больно много чести, — фыркаю я, поднимаясь. — Одевайся! И без глупостей!

***

При помощи царственного задохлика я оказываюсь в замке через какой‑то неприметный боковой ход, который абсолютно не выглядит таковым.

— Что это здесь сегодня? — озадаченно вертит головой Гордей, заметив толпы людей под стенами его дома.

— Ничего особенного, — отмахиваюсь я от него. — Свергать вас народ пришёл. Революция, так сказать, вся власть народу!

— Чего? — спотыкается сморчок.

— Забей! Двигай ластами быстрей!

С опаской, но без особых проблем проходим мимо дежурящих стражников.

— Это со мной, — тихо произносит царевич, и я для убедительности киваю головой, надёжно скрытой капюшоном.

Воины провожают нас слегка осоловевшими взглядами, некоторые отчаянно трут покрасневшие глаза. Видимо, у Зараи всё получилось, и снадобье Агнессы некоторое время назад было добавлено в питьё охранников. Ещё несколько минут — и все дежурные посты огласит звучный многоголосый храп.

Двигаемся длинными коридорами и, наконец, останавливаемся перед широкой дверью. Занеся руку для стука, Гордей резко передумывает и тут же отворяет проход в комнату батюшки.

Огромная спальня на мгновение поражает меня обилием золотого блеска и роскошных предметов интерьера. Густой запах жареного мяса забивает ноздри, и я перевожу взгляд на его виновницу — обглоданную куриную тушку, лежащую на подносе. Видимо, поздний ужин царя, не покидая постели.

— Гордей, чего тебе? — сонно щурится Горислав, тяжело приподнимаясь на кровати.

— С тобой тут пообщаться хотят, папенька… — ласково шепчет задохлик, и я резко скидываю капюшон с головы.

— Стража! — начинает верещать Победоносный, пытаясь вскочить с кровати.

Поднять грузное тело выходит только с третьего раза.

— Я пойду? — будто бы не замечая отцовской злости, оборачивается на меня царевич.

— Сядь! — грубо приказываю я ему, кивнув на стул.

Тот, равнодушно пожав плечами, выполняет моё указание.

— Стража вам не поможет, ваше Величество!