Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер

— Здравствуй, Демьян! — не отвечая на мой вопрос, хитро смотрит он на воеводу.

— И тебе не хворать, Велор! — с усмешкой прищуривается мужчина. — Всё свои хитрые сети плетёшь и паскудные дела творишь?

— Да что ты… — задорно смеётся пославский маг. — Ничего подобного, я такими вещами сроду не промышляю…

— Я тебе сколько раз говорил, чтоб ты люд меж мирами не перекидывал⁈

— Дык то не моё желание, — оправдываясь, пожимает он плечами, — а необходимость!

— И кому же это я в Пославии была столь необходима⁈ — нахохливаюсь я, в упор рассматривая своего обидчика.

— Так знамо дело кому, — весело хмыкает он, — народу, да и Демьяну… как оказалось.

— Ты зубы‑то нам не заговаривай! — качает головой воевода. — Что ты там про возвращение домой говорил?

— Так спрашиваю, собирается ли Владислава переход в свой мир совершить, али сподобилась тут остаться…

— Ночь Велеса закончилась, — ничего не понимая, бормочу я, озадаченно переведя взгляд на показавшуюся лупоглазую голову моего фамильяра. — Молчун сказывал, что сил в тебе только в это время достаточно.

— Всё так… — задорно улыбается старик, и я раздражённо пыхчу.

— Тогда о чём речь вообще⁈ Ты что, надо мной так поиздеваться решил, старый хрыч⁈ Седина в голову, бес в яй… язык⁈

— Кажется, там что‑то про ребро было, — хмурится Велор, озадаченно почесав макушку. — Как‑то мне уже и возвращать тебя после таких оскорблений не хочется. Последила бы ты за своими речами, Владислава!

— Не строй из себя обиженку! — грубо чеканит Демьян, буравя волшебника тяжёлым взглядом. — У Влады есть все причины тебя недолюбливать…

— Ага‑ага, — себе под нос пробурчал волшебный старикашка, — новый мир показал, стенд‑ап искру запалил, любовь нашёл. И всё это абсолютно бесплатно! Кажется, всё это поводы лишь для благодарности…

— Чего??? — пытаюсь я разобрать, что он мямлит. — Хочешь благодарностей?

— Ладно‑ладно, — поднял вверх руки чародей, капитулируя. — Признаю, что, возможно, где‑то был не прав. Но и вы меня поймите: я всего лишь песчинка в этом океане жизни, все мои действия продиктованы лишь внутренним желанием миров. Я всего-навсего бесправный исполнитель их воли.

— Кончай разглагольствовать, — не ценит философских размышлений Демьян, резко прерывая мужчину. — Правда, Владу сможешь домой воротить?

— Молчун был прав, — выждав несколько секунд, задорно улыбается маг, — сил для переноса в другой мир у меня лишь в ночь Велеса достаточно.

— О чём мы тогда здесь разговариваем? — отмахиваюсь я от этого интригана с намерением незамедлительно продолжить путь в Кабзекскую волость.

— Постой! — останавливает меня Каменный, внимательно рассматривая Велора.

— И в любой другой день, — продолжает он загадочно, — всё так бы и вышло. Но не сегодня. Вам повезло, — достаёт он из кармана маленький серебряный ключик, украшенный какими‑то загадочными узорами и золотыми финтифлюшками.

— Опять что‑то спёр… — тяжело вздыхает Молчун, качая зелёной головой.

— Не спёр, а одолжил! — поправляет его обиженный старик, и фамильяр лишь насмешливо бьёт себя лапкой меж глаз.

— Чеши больше! А то я тебя не знаю!

— И дальше что? — нетерпеливо топчусь я на одном месте, ожидая дальнейших объяснений, но маг, как назло, медлит. Не иначе как растягивает удовольствие от наших нервно стучащих сердец.

— Как думаешь, — тихо обращаюсь я к воеводе, устав ждать, — если я сейчас прибью одного наглого старикана, меня повесят?

— Ну, учитывая, что воеводы в Пославии нынче нет, может, и сойдёт с рук… — подыгрывает мне Демьян, взяв мою ладонь в свой плен.

— Экие вы кровожадные… — усмехается Велор и наконец продолжает свой рассказ. — Это Солнечный поворотень, двери в иные миры он запросто открывает и закрывает. Ну так что, Влада, ты готова воротиться домой?

Смотрю на ключ и не могу вымолвить ни слова. Сердце в груди бьётся заполошной пташкой. Воздуха отчего‑то не хватает, и я стараюсь глубоко дышать носом, чтобы прийти в чувство. Руки холодеют с каждой секундой всё больше и больше, а ноги начинают наливаться ватной тяжестью.

— Я… — бормочу невнятно, пытаясь не мямлить. Не выходит.

Перевожу взгляд на замершего рядом донельзя серьёзного Демьяна, на печального Молчуна, озадаченно высунувшего свою лупоглазую головёшку из-под пол плаща, и, закусив губу, отчаянно шепчу:

— Да, я готова вернуться домой…

Эпилог

Утро начинается не с кофе. Это мне известно уже давно — аккурат с того момента, как пять лет назад я стала матерью. Матерью белокурого ангела с душой отчаянного чертёнка.

Вновь собрав все разбросанные по полу игрушки, я с отчаянием смотрю на зелёное нечто, тщательно втёртое маленькими ладошками в светло‑голубой ковёр.

— Это ещё что такое? — вымученно стону я, тыча пальцем в засохшие краски.

— Это Молчун! — гордо поясняет мне дочь, качая головой из‑за моей недогадливости.

— Похож, — тяжело поднимаюсь я, придерживая рукой огромный живот, где с удобством расположился мой семимесячный сын. — Если его собьёт КамАЗ… — значительно тише добавляю я, отчего богомол на кровати зло дёргает своими длинными лапками.

В замочной скважине раздаётся громкий щелчок, и пятилетняя Янка с оглушительными визгами несётся в коридор:

— Папа! Папа пришёл!

— За КамАЗ было обидно, — шепчет мне на ухо Молчун, нагло запрыгнув на плечо.

— Переживёшь! Что ты за нянька такая? Приставлен следить за дитём, а на деле — соучастник всех её проделок.

— Я ж не виноват, что она вся в мать, — фыркает обиженно фамильяр. — Делает только то, что взбредёт ей в голову. Скажи спасибо, что это не стена. Удалось‑таки отговорить.

— Спасибо! — насмешливо цокаю я, выходя из детской.

В коридоре мой любимый муж кружит за руки Янку, и та громко визжит. В который раз мысленно извиняюсь перед нашими соседями: время‑то нынче раннее — всего 6:30 утра.

— Привет! — наконец ставит он на пол хохочущую малышку и направляется ко мне, звонко чмокая в губы. — Как вы? — нежно гладит он мой торчащий из‑под халата живот.

— В Яне снова проснулся художник, — пожимаю я плечами. — В остальном же всё хорошо. А ты?

— В баре сегодня был аншлаг. Только и успевали кеги с