Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер

— Неправда! — обиженно пыхчу, мгновенно тушуясь. — Я… Прости!.. И… Спасибо… — растерявшись, бормочу я, старательно пытаясь подобрать подходящие слова.

В кой‑то веке Влада Уткина не знает, что сказать, такое со мной бывает нечасто.

— Вообще я не виновата! — наконец нахожу я в себе силы и уверенно заявляю. — И обещание своё я не нарушала! Я говорила тебе, что в тавернах больше царя хаять не буду, так я туда ни ногой… А насчёт мозоли на твоих глазах — ты сам их на меня обратил. Я к тебе намеренно в зенки не лезла!

— Может, это я виноват, что троица проходимцев тебя на полу разложила⁈ Что на завтра твоя казнь назначена⁈ Что царь рвёт и мечет, грозя «наглой визгопряхе» жесточайшими карами, чтобы другим неповадно было⁈ Что свадьба царевича нынче разладилась, как и отношения с соседней волостью⁈

— Царевич! — гневно выплёвываю я, вскочив со стула. Фурией подлетев к усевшемуся на кровати воеводе, тычу пальцем ему в грудь, запальчиво сдавая со всеми потрохами царственного задохлика. — Да это твой братец всё и провернул!

— Не называй его так!

— Прости, я бы тоже не хотела состоять в родстве с мерзкими рябыми жабами! — гневно выдыхаю я, скрестив руки на груди.

— Будь добра, объясняй понятнее!

— Да что тут объяснять⁈ — вскидываю я руки, нервно начиная мерить шагами комнату Демьяна. — Этот сморчок сам ко мне пришёл, посулил двадцать золотых за выступление с монологом о Гориславе. Говорил, что кто‑то дюже важный из бояр желает усладить свои уши моими остротами. Я и купилась.

— Что ж тебе моих золотых мало было??? — прищуривается воин, пристально меня рассматривая. — Так пришла бы ко мне, зачем на сомнительные предложения незнакомцев соглашаться⁈

— Я обещала тебе на глаза не попадаться. А обещания свои я держу, что бы ты там об этом ни думал… Это раз! А во‑вторых, денег мне твоих с лихвой хватило… бы… Вот только моему другу потребовалась помощь: у него сестра шибко болеет, снадобья у Радгера не из дешёвых. Помогла на свою голову… — обречённо вздыхаю, разочарованно качая головой.

— Ладно, опустим этот момент! Ты говоришь, что это всё придумал Гордей… Только зачем ему это?

— Дык этот засран… наследный прыщ жениться не желает. Решил батеньку осрамить в глазах будущих родственников, чтобы они таковыми так и не стали…

— Хммм… Умно! — качает головой Демьян. — Горислав тщеславен, он такого не потерпит.

— Что делать‑то теперь? — упав духом, плюхаюсь я на стул.

— Стемнеет — выведу тебя в город. Некоторое время у тебя будет, постараюсь что‑нибудь придумать, чтобы твоё исчезновение из темницы не сразу заметили. На постоялый двор возвращаться нельзя, там в случае чего искать будут в первую очередь. Есть где перекантоваться до Велесовой ночи?

— Думаю, да, — вспоминаю я про Керута. Уж не откажут они мне в крыше на денёк, а там и родная Россия не за горами…

— Хлопот от тебя… — тяжело вздыхает воевода, поднимаясь и с хрустом разминая шею. — В жизни такой взбалмошной девицы не встречал!

— Ещё скучать по мне будешь! — подмигиваю я ему, стараясь скрыть своё смущение. — Да и мне, признаться честно, твоего грозного взгляда не доставать будет… — неожиданное откровение слетает с моих губ, и я ошеломлённо таращусь в довольно блеснувшие глаза Демьяна Каменного.

Глава 19

Время тянется подобно резине. Я дремлю на кровати воеводы, стараясь набраться сил перед неизвестностью, а он сурово изучает какие‑то бумаги, коими завален весь стол.

Едва ночь опускается на Пославское царство, Демьян устало протирает тёмные глаза, тягуче поднимается со стула и, с хрустом размяв затёкшую шею, достаёт из шкафа свой тёмный плащ, подбитый облезлым мехом какого‑то местного зверька. Протянув его мне, он безапелляционно приказывает:

— Надень! Нынче прохладно, да и в таком наряде тебя точно всяк заприметит… — весело усмехается Каменный, окинув насмешливым взглядом моё облачение.

— А ты как же? — интересуюсь я, натягивая на себя тяжёлую ткань.

— Переживу как‑нибудь, — подмигивает мне воевода. — Не думаешь же ты, что он у меня один⁈

— Ах, да! Простите, совсем забыла, что вы местный мажор… Царский сын как‑никак!

— Не называй меня так! — всё веселье разом вымывается из глаз мужчины. — Пойдём!

Мы несмело крадёмся всё по тому же потайному ходу, стараясь издавать как можно меньше шума. У Демьяна, надо сказать, это выходит просто превосходно, чего нельзя сказать обо мне. Ощущаю себя мамонтом в лавке с хрусталём. Кажется, я задеваю все мыслимые и немыслимые препятствия на своём пути, что грозит нашему раскрытию.

— Ты можешь так громко не сопеть⁈ Если нас раскроют из‑за такой глупости… — шепчет Демьян недовольно, резко остановившись.

— Прости! — насмешливо отвечаю я ему. — Я не могу это контролировать! Нервы…

Раздражённо покачав головой, мужчина продолжает свой путь.

Спустя добрую четверть часа мы наконец покидаем эту каменную кишку, и я с наслаждением вдыхаю свежий воздух. Мы стоим возле небольшого леска, несмело подсвеченного полной луной.

Вдали слышатся крики мужиков и визгливые приказы баб.

— Народ к ночи Велеса готовится, — заметив мой удивлённый взгляд, поясняет Демьян. — Иди вперёд! Возле кривой берёзы направо свернёшь, прямо у базара выйдешь. Там уж разберёшься, — словно навигатор, растолковывает он мне.

— Может, проводишь? — в край наглею я, смущённо пялясь на мужчину.

— Не могу, — отрицательно качает воин головой. — В темнице пересменка через полчаса. Нужно быть на месте. Заговорю стражников, отпущу их подремать, чтобы твоё исчезновение до поры до времени скрыть.

— Поняла, спасибо! — искренне улыбаюсь я ему, и неожиданно меня осеняет. — А ведь ты даже не знаешь моего имени!

— Достаточно, что ты знаешь моё…

— Ну уж нет! — нахохливаюсь я. — Я Влада, Владислава… Будешь вспоминать обо мне — по имени величай!

— Так уверена, что вспоминать о тебе стану⁈ — насмешливо дёргает темноволосой головой воевода.

— Конечно! — уверенно отвечаю я ему. — И я о тебе никогда не забуду…

Улыбнувшись на прощание мужчине, разворачиваюсь, чтобы отправиться восвояси, но неожиданно сильная рука перехватывает меня и притягивает к горячему мужскому телу.

Его грубые губы находят мои и безапелляционно сминают их, будто бы ставя