Босс. Полный клининг - Роза Чайная

Последняя — визажист. Девушка в розовом халате, с идеальными стрелками. Смотрит на моё лицо, прищуривается.

— Что хотите?

— Чтобы меня не узнали, — говорю я. И сама понимаю, как это звучит.

Она не удивляется. Достаёт палитры, кисти, флаконы.

Работает долго. Тональный крем ложится слоем, потом ещё слоем, потом ещё. Я чувствую его на коже, как маску. Тяжёлую, плотную, которая скрывает всё: морщины, круги под глазами, эту вечную усталость, которая въелась в поры.

Она подводит глаза — чёрным, растушёвывает, делает дымку, от которой взгляд становится глубоким, чужим. Лепит скулы — румянами, бронзатором, создаёт кости, которых у меня нет. Красит губы — помадой цвета переспелой вишни. Плотной, матовой, такой, что ни один поцелуй не сотрёт.

— Готово, — говорит она.

Я смотрю в зеркало.

Оттуда смотрит женщина. Не я. Другая. С гладкой кожей, с горящими глазами, с яркими губами. Сильная и смелая. Которая знает чего хочет.

Я провожу пальцами по щеке. Чувствую толстый слой тонального крема. Под ним — мои морщины. Мои круги. Моя усталость. Но сверху...

Я отдаю последние. Ставлю всё на зеро к казино. На карте остаются крошки.

Я одеваюсь в кабинке салона. Снимаю свои старые джинсы, водолазку. Надеваю бельё-панцирь. Оно сжимает живот, бёдра, грудь — превращает моё тело в нечто подтянутое, стройное, почти красивое. Чулки скользят по ногам, силиконовая резинка впивается в кожу.

Платье я купила вчера. В секонде. Чёрное, длинное. Оно висело на вешалке, как забытая мечта. Я померила — село. Как будто ждало. Как будто знало.

Сразу после того, как привела себя в надлежащий вид, еду в офис. В тот самый, где я мыла полы. Где стояла на коленях, собирала окурки из пепельниц, протирала столы, за которыми сидят люди, у которых есть миллионы.

Таксист смотрит на меня в зеркало. Спрашивает: «На свидание?» Я не отвечаю.

Офисное здание — стеклянное, высоченное, с подсветкой. Я помню его наизусть: каждый угол, каждый лифт, каждая комната для переговоров. Я мыла их все.

Поднимаюсь на нужный этаж. В приёмной его компании светло, просторно, пахнет кофе и дорогим парфюмом. Секретарша за стойкой — молодая, красивая, в шикарном костюме.

— Здравствуйте, — говорю я. Голос ровный. — Мне нужно к Льву Кирилловичу.

Она поднимает голову. Смотрит на меня. Оценивает — быстро, профессионально.

— У вас назначено? — голос ледяной.

— Нет. Скажите ему, что Даша пришла.

— Даша? — она приподнимает бровь. Перебирает записи, хотя знает, что ничего нет. — Лев Кириллович очень занят. У него совещание с партнёрами. Если хотите, можете оставить визитку.

— У меня нет визитки.

— Тогда контактные данные, — она протягивает листок бумаги. Белый, плотный, с логотипом компании.

Я не беру листок.

— Я подожду.

Она смотрит на меня. В её глазах — презрение. Холодное, спокойное, уверенное. Она знает, кто я. Не по имени — по сути. Женщина, которая пришла к начальнику без записи. Которая оделась в секонд, накрасилась в дешёвом салоне и думает, что может пройти в кабинет к Льву Барсову.

Я вижу, как она меня оценивает. Как мысленно ставит на полку ниже себя. Как решает, что я — сумасшедшая фанатка её шефа.

— Лев Кириллович очень занят.

Я сижу. Не встаю.

— Я подожду.

Её улыбка меркнет. На секунду в глазах мелькает что-то — раздражение?

Дверь открывается.

Я слышу голоса — мужские, уверенные, смех. Выходят четверо. Дорогие костюмы, дорогие часы, дорогие улыбки. Они о чём-то говорят, жмут руки, хлопают друг друга по плечам. Секретарша вскакивает, что-то подаёт, что-то подписывает.

А потом я вижу его.

Он выходит последним. Высокий, в тёмно-синем костюме, с расстёгнутым воротом рубашки. Смотрит на партнёров, улыбается, что-то говорит. В его голосе — власть. Спокойная, уверенная, не требующая доказательств.

Он поворачивает голову.

И видит меня.

27

Он смотрит на меня.

Весь коридор замер. Партнёры что-то говорят ему, но он не слышит. Секретарша вскочила, держит папку, не знает, куда деть глаза. А он смотрит. В его глазах — узнавание. И торжество.

Я сижу, вжавшись в кожаную обивку, и чувствую, как бельё сдавливает рёбра, как тональный крем стягивает лицо, как чулки впиваются в бёдра. Я — муляж. Я — кукла, которую он заказал и которая сама пришла к нему в руки.

Он отворачивается. К партнёрам. Что-то говорит, улыбается, жмёт руки. Деловой, уверенный, хозяин. А я сижу и жду, когда он меня позовёт. Или прогонит. Или просто пройдёт мимо, и я останусь здесь, на этом кожаном диване, который сама пылесосила, с лицом, которое стоило мне последних денег, с телом в чужой броне.

Он уходит.

Партнёры идут к лифту, он провожает их, что-то говорит на прощание. Двери закрываются. Тишина. Он стоит спиной ко мне. Секунда. Две.

Потом поворачивается и идёт по коридору. В свой кабинет. Не глядя на меня. Дверь закрывается.

Я смотрю на медную ручку. Я мыла её. Я знаю, как блестит металл, если тереть тряпкой с нашатырём. Теперь она закрыта. За ней — он. А я здесь.

Секретарша не смотрит на меня. Стучит по клавишам, но я вижу — её плечи напряжены. Она не знает, что делать. Я не знаю, что делать. Встать? Уйти? Ждать?

Ждать.

Дверь открывается.

Из кабинета выходит парень. Молодой, в сером костюме, с планшетом в руках. Я не помню его. Его не было, когда я мыла полы. Новый. Ассистент, наверное. Или кто-то ещё.

Он подходит ко мне. Смотрит. Взгляд спокойный, деловой. Не оценивающий — просто фиксирующий.

— Даша? — спрашивает.

Киваю.

— Пойдёмте со мной.

Не в кабинет. В другую сторону. К служебному лифту. Я знаю этот коридор — я мыла его по утрам, когда никого не было. Сейчас он пустой. Наши шаги гулко отдаются от стен.

Ассистент нажимает кнопку. Лифт открывается. Я захожу. Он остаётся снаружи.

— Вниз езжайте, на парковку. Вас там будут ждать, — говорит.

Двери закрываются. Я смотрю на своё отражение в металлической панели. Женщина в чёрном платье, с чужим лицом, с глазами, полными стыда.

Лифт едет вниз. Я считаю этажи. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Подземный.

Двери открываются.

Я выхожу. Оглядываюсь.

Он стоит у чёрной машины. Большой, низкой, с затемнёнными стёклами. Опирается плечом о дверь, руки в карманах брюк. Смотрит на меня.

Я иду к нему. Каблуки стучат по бетону, гулко, как выстрелы. Платье облегает бёдра, чулки скользят, бельё сдавливает рёбра. Я чувствую себя на сцене. На эшафоте.

Подхожу. Останавливаюсь в двух шагах. Смотрю на него снизу вверх.