После Развода. Соседи поневоле - Майя Девятова

— Я тоже, — я обхватила ногами его тело и жадно притянула к себе.

В ту ночь мы не спали.

Любили друг друга, говорили, шептали, смеялись.

Забыли про обиды, про развод, про боль.

Были только мы. И Тоскана за окном.

Утром я проснулась от того, что солнечный свет падал на моё лицо.

Вадим лежал рядом и смотрел на меня.

— Доброе утро, — прошептал он, гладя рукой по моей щеке.

— Доброе, — я улыбнулась и снова закрыла глаза.

— Ты такая сладкая, — он поцеловал меня в щеку.

Сладкая?

Опять это слово…

Но сейчас мне нравилось, что он так меня назвал.

Это звучало так… что я понимала, как он соскучился.

— Я что — то не то сказал? — он заметил, что я напряглась после его слов.

— Нет, я просто прислушиваюсь к себе… и знаешь… я хочу попробовать, — я прижалась к нему. — По — настоящему. Без оглядки. Без страха.

— Не пожалеешь?

— Не знаю, — честно сказала я. — Но я хочу рискнуть.

Он крепко поцеловал меня своими горячими, мягкими губами и по мне вновь прокатилась волна трепетного счастья.

— Я рядом, — сказал он, нежно гладя меня по спине. — Всегда буду рядом.

Вместо запланированной недели мы провели на отдыхе целых две.

Две недели мы наслаждались друг другом.

И эти две недели в Тоскане пролетели как один день.

Мы гуляли по холмам, ездили в Сиену, пили вино на веранде, смотрели на звёзды.

Занимались любовью.

Говорили о книгах, о фильмах, о будущем. Молчали. Смеялись.

Ссорились по пустякам и мирились через пять минут.

Я чувствовала себя живой и счастливой.

Впервые за долгое время.

Но все хорошее рано или поздно заканчивалось.

Глава 19

Мы вернулись в Москву.

Первые дни ушли на разгребание накопившихся дел.

Но все было не так страшно, как я думала, когда мы возвращались.

Галерея работала, Марина отлично справлялась без меня.

Вадим занялся делами компании.

Ирина подала заявление в суд, но адвокаты Вадима быстро нашли доказательства её лжи: поддельные скриншоты, фальшивые показания, нестыковки в датах.

Дело закрыли через две недели.

Ирина исчезла с горизонта.

Больше я о ней не слышала.

Мы жили также в раздельных комнатах.

Но каждую ночь он приходил ко мне.

Или я к нему.

Мы спали вместе, просыпались вместе, завтракали вместе.

Через несколько дней после возвращения из Тосканы я поняла, что что — то не так.

Была какая — то слабость, тошнило по утрам.

Я попыталась списать это на стресс, на перелёт, на смену климата.

Но когда я поняла, что у меня задержка, то беспокойство во мне усилилось.

Может это просто совпадение, может это просто недомогание?

Я решила развеять свои сомнения и, втайне от Вадима, на следующий день купила тест.

По приезду домой, не откладывая, я прошла в ванну, сжимая в руках белую пластиковую полоску.

Долго не решалась начать, мысли хаотично метались в моей голове, перебирая всевозможные варианты.

Мне было страшно, руки дрожали, а что если вдруг...что тогда?

Прошло несколько долгих секунд после того, как я опустила тест в емкость.

Я не дышала, смотрела на него… и увидела, как проступают две полоски.

Чёткие, яркие, не оставляющие сомнений.

Я беременна.

Я смотрела на тест и не верила своим глазам.

Мы не предохранялись в Тоскане.

Ни разу.

Я была уверена, что ничего не случится.

Слишком много стресса, слишком много слёз.

Но организм решил иначе.

Я вышла из ванной на ватных ногах.

В глазах потемнело.

Я только увидела приближающуюся фигуру Вадима и отключилась.

Открыв глаза, я увидела, что лежу на кровати и рядом Вадим с испуганными глазами.

— Лина, ты как? — он трогал мой лоб, гладил по волосам.

— Я беременна, — еле слышно сказала я.

— Что? — он выпрямился и смотрел на меня непонимающими глазами.

— Я беременна, — повторила я немного громче.

— От меня? — задал он глупый вопрос.

Я заулыбалась, глядя на его растерянный вид.

— От кого же ещё, Вадим? От соседа что ли?

Он встал с постели, прошел туда, обратно.

Повернулся ко мне, снова сел ко мне.

Взял мою руку, крепко поцеловал.

Его глаза светились от счастья.

Он обнял меня.

Крепко, до хруста.

Я чувствовала, как дрожат его руки.

— Лина, — прошептал он, — ты не представляешь, что это для меня значит.

— Ребёнок — это большая ответственность, Вадим.

— Я готов, — он отстранился, взял моё лицо в ладони. — Я готов ко всему. Мы теперь будем вместе, я тебя никуда не отпущу.

— Я никуда не уйду, — я улыбнулась, глядя на него. — Куда я денусь с двумя полосками?

Он рассмеялся, искренне, как ребенок и снова поцеловал меня.

Через три дня слухи о беременности дошли до Веры Павловны.

Я сидела в галерее, разбирала документы, когда в дверь вошла она.

Без охраны.

В простом чёрном платье, с бледным лицом и виноватыми глазами.

— Здравствуй, Лина, — сказала она спокойным, мягким голосом.

Я встала, чувствуя как напряглась моя спина.

— Здравствуйте, Вера Павловна.

— Я знаю про ребёнка, — она подошла ближе. — Вадим сказал. Я пришла не воевать.

— А зачем? — я не верила в ее добрые намерения.

Она села в кресло, посмотрела на меня.

В её глазах, впервые за всё время, не было ненависти.

Только усталость и что — то похожее на сожаление.

— Ты сделала моего сына счастливым, — сказала она. — Я не замечала этого раньше. Или не хотела замечать.

— Я не делала его счастливым, — я села напротив. — Мы вместе учимся быть счастливыми.

— Я хочу попросить у тебя прощения, — она сжала руки. — За всё. За угрозы, за галерею, за ту женщину, которую я подослала разбить окна. За Ирину, это я надоумила её подать заявление.

Я смотрела на неё и не верила своим ушам.

— Вы признаётесь?

— Признаюсь, — она опустила голову. — Я хотела выжить тебя любой ценой. Но Вадим сказал, что если я не остановлюсь, он уедет с тобой в Италию, и я больше никогда не увижу его и внука, или внучку.

— И вы испугались?

— Да, — она подняла глаза. — Я испугалась. Потому что Вадим мой любимый сын, и еще ты, дети.

Я помолчала, переваривая все, что она сказала.

Потом встала, подошла к ней.

— Вера Павловна, я не держу зла. Но если вы ещё раз попытаетесь навредить мне или моей семье, я не остановлю Вадима. Он уедет. И вы действительно больше никогда нас не увидите.

— Я поняла, — она кивнула. — Спасибо тебе, что поговорила со мной.