Дракон опоздал! - Виктор Громов

не на разрушенное левое крыло, а прямо в долину. Внизу пар поднимался над источниками, и из этого угла почти не было видно строительных проблем основного корпуса.

— Вот сюда, — сказала я.

Брина поняла первой.

— Арвенов?

— Да.

— Это отдельный дом.

— Именно поэтому.

Тейр провёл ладонью по перилам.

— Для официального допуска мне придётся утром проверить его полностью.

— Проверите.

— Если обнаружу проблему, он не войдёт в разрешение.

— Тогда переселим их в восточное крыло.

— Вы уже расселили людей, которые ещё не приехали.

— Человек должен знать запасной вариант до того, как первый перестанет работать.

Брина подняла край чехла с дивана. Под ним открылась тёмно-зелёная ткань.

— Это можно почистить.

Я осмотрелась.

— Не меняем мебель. Не пытаемся сделать новое. Открываем окна, убираем всё лишнее, чистим, проверяем камины и воду. На террасе поставим стол.

— А посуда? — спросила Брина.

— Вы говорили, что где-то сохранилась.

— С гербами Вальтов.

Я скривилась.

— Это последнее, что я хочу поставить перед первыми гостями.

— Есть ещё старая курортная.

— Где?

— Если не разбили.

Через двадцать минут мы стояли в дальнем складе. Брина открыла высокий шкаф, который я раньше приняла за часть стены. Внутри рядами стояли тарелки, чашки и блюда цвета тёплой слоновой кости. По краю шёл простой рисунок из семи тонких золотистых линий, сходившихся к маленькому кругу. Тот же мотив, что на камне Первого источника. Я взяла одну тарелку.

— Почему это не забрали?

— Никому не нужен был герб закрытого курорта.

— Это не герб.

— А что?

— Бренд.

Брина уставилась на меня.

— Что?

Я едва не выругалась на себя. Слово вырвалось из прежнего мира.

— Знак места, — исправилась я. — Не фамилия владельца. Гость видит его и запоминает Семь Источников, а не Вальтов.

— Раньше так и было.

— Значит, используем.

На соседней полке нашлись сложенные скатерти. Большая часть давно пожелтела, но несколько после стирки вполне можно было вернуть в приличный вид. На углу каждой был вышит тот же знак. Я провела пальцем по нитям. Кто бы ни разорял это место, когда-то его строили люди, понимавшие простую вещь: гостиница становится запоминающейся не из-за дорогой мебели. Гость запоминает ощущение цельности. Когда всё вокруг говорит ему, где он находится.

— Берём четыре лучшие, — сказала я.

— Четыре? — спросила Брина.

— Одна в домик, две в салон, одна запасная.

— Вы даже запасную скатерть планируете.

— Особенно запасную.

Тейр стоял у двери.

— Я всё больше понимаю, почему вам дали большой гостиничный комплекс в прежней жизни.

Я резко повернулась. Сердце сделало неприятный толчок. Он не мог знать. Конечно, он и не знал. Просто я слишком легко перенесла его фразу на собственную тайну.

— Что?

— Вы сказали в первый день, что раньше управляли большим хозяйством.

Нет. Такого я ему не говорила. Я внимательно посмотрела на него.

— Не помню, чтобы рассказывала.

Тейр на мгновение нахмурился.

— Брина упоминала, что вы действуете как опытный управляющий.

Брина подняла голову.

— Я такого не говорила.

Теперь замолчали все. Тейр первым понял, что ошибся.

— Тогда я сделал вывод.

— Очень конкретный.

— Вы задаёте вопросы, которые задаёт человек с опытом.

— И сразу решили, что у меня был гостиничный комплекс?

Я говорила спокойно, но внутри всё сжалось. Он отвёл взгляд на посуду.

— Не комплекс. Я сказал «большое хозяйство».

Он действительно сказал именно так. Остальное дорисовала моя тревога. Я медленно выдохнула.

— Простите. Последние дни сделали меня подозрительной.

— У вас есть причины.

Он не стал расспрашивать. И именно поэтому неловкость ушла быстрее.

— Значит, утром проверяете домик.

— Проверяю.

— А сегодня мы его готовим.

— Если люди ещё способны стоять.

— Людей отправим спать через час. Продолжим на рассвете.

Брина посмотрела на меня с одобрением.

— Вот теперь вы начинаете становиться разумной.

— Не привыкайте.

К полуночи мы успели открыть окна, снять чехлы и вынести всё явно испорченное. Остальное оставили до утра. Я легла поздно, но уснула почти сразу. Впервые мне не снился Ориан. Разбудил меня стук в дверь.

— Госпожа Тирс.

Голос Нисы. За окном только начинало светать.

— Входи.

Она появилась полностью одетая.

— Посыльный ещё в посёлке. Один из работников может съездить.

Я села.

— Отлично. Передай ему три вопроса. Кто принёс письмо в столичную почтовую контору, если это можно выяснить. В какой конторе его приняли. И было ли оно единственным письмом от моего имени.

— Единственным?

— Если кому-то пришло в голову приглашать гостей за меня, я хочу знать, скольким семьям он успел написать.

Ниса побледнела.

— Вы думаете, будут ещё?

— Надеюсь, нет.

Через час весь двор уже жил работой. Восточный домик изменялся удивительно быстро. Пыль исчезла с окон, и комнаты сразу стали светлее. Тёмно-зелёная мебель после чистки оказалась не старой, а скорее старомодной, что в этом месте работало в нашу пользу. На стол легла скатерть со знаком Семи Источников. На террасу вынесли два удобных кресла. Я отказалась от желания добавить больше.

— Всё? — спросила Брина.

— Всё.

— Цветов?

Я посмотрела на сосны и склон.

— Несколько веток в кувшин. Не букет из столицы. Пусть место выглядит своим.

— А если госпожа Арвен привыкла к роскоши?

— Роскошь у нас закончилась двенадцать лет назад. Я не собираюсь притворяться, что нет. Если начнём скрывать недостатки за мишурой, она первая это увидит.

К восьми появился Тейр. Проверку домика он проводил молча и довольно долго. Проверил каждый камин. Окна. Воду. Перила. Ступени. Даже расстояние от домика до основного корпуса.

— Ну? — спросила я, когда он вернулся на террасу.

— Один ставень закрепить заново. На второй спальне.

— Уже делают.

— Остальное проходит.

Я почувствовала, как внутри отпускает небольшое напряжение.

— Значит, добавляете дом к разрешению?

— Если источник сегодня стабилен.

Мы спустились вместе. Первый источник выглядел совершенно обычным. Тейр установил прибор на камень. Белый огонёк. Голубой. Никаких резких изменений.

— Подходить? — спросила я.

— Нет.

— Вчера вы заставляли.

— Сегодня мне важно понять состояние без вашей реакции.

— Значит, я официально признана помехой измерениям.

— В данном случае — да.

— Звучит унизительно.

— Переживёте.

Брина, стоявшая чуть позади, усмехнулась. Тейр проверял контур почти полчаса.