Нежеланный брак, или уроки любви для герцога - Кати Владмар

— Стихи от горничной? — в его глазах мелькнул искренний интерес. — Вы действительно считаете, что это возможно?

— Кто знает, может, среди ваших слуг скрывается непризнанный талант, — я пожала плечами. — И тогда, ваша светлость, вы сможете похвастаться, что именно в вашем доме была открыта новая звезда поэзии.

Он рассмеялся — коротко, но искренне. Это был первый раз, когда я слышала его смех, и он звучал неожиданно приятно.

— Хорошо, — наконец сказал он, возвращаясь к своему креслу. — Вы убедили меня. Обучайте Грейс грамоте. Но только следите, чтобы её стихи не стали слишком сентиментальными. Моя репутация не выдержит еще одного скандала.

Глава 13. Начало занятий

В гостевой библиотеке мне удалось найти несколько чистых листов, очевидно забытых кем-то из прежних гостей между страницами книг. Находка оказалась как нельзя кстати — я провела все утро, готовя карточки для занятий с Грейс. На плотной бумаге я старательно выводила буквы. Рядом рисовала предметы, начинающиеся с этой буквы: «А» — апельсин, «Б» — булавка, «В» — веер… Грейс предстояло не только выучить алфавит, но и научиться соотносить буквы со звуками в словах. Найденных листов было немного, и я старалась использовать каждый бережно, расчерчивая его на несколько частей.

Грейс оказалась способной ученицей. Она схватывала всё на лету и занималась с таким рвением, что порой мне приходилось напоминать ей об основных обязанностях. Каждый день после обеда, закончив с уборкой, она прибегала в мою комнату, глаза ее горели от предвкушения новых знаний.

За время занятий неуловимо менялись и наши с горничной отношения. Поначалу робкая и немногословная, Грейс постепенно начала делиться историями из своей жизни. Я узнала о её младших братьях и сестрах, о матери, которая мечтала открыть собственное ателье, о том, как они с отцом когда-то жили в маленьком домике с огородом, пока болезнь не заставила их перебраться в город.

— Мама говорит, что грамота — это как ключ, — сказала однажды Грейс, старательно выводя буквы. — Открываешь им дверь, а за ней — целый мир.

Я смотрела, как она склонилась над листом бумаги, закусив от усердия губу, и думала о том, что, возможно, впервые за время пребывания в этом доме чувствую себя по-настоящему нужной. Не просто герцогиней Бельмонт, запертой в клетке из условностей и приличий, а человеком, способным изменить чью-то жизнь к лучшему.

В один из дней мы как раз закончили повторять уже выученные буквы, и я показывала Грейс, как они складываются в простые слова, когда дверь неожиданно открылась. На пороге стоял герцог.

— Ваша светлость! — Грейс вскочила, рассыпав карточки по столу.

— Сидите, — он небрежно махнул рукой и прошел в комнату. На его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной маской сдержанности. — Так вы действительно… занимаетесь?

В его голосе явно слышалось недоверие. Я поняла, что он, должно быть, счел мою затею мимолетной прихотью, которая пройдет через пару дней. Очевидно, вид аккуратно разложенных карточек и сосредоточенной Грейс никак не вписывался в его представления о моих намерениях.

Герцог подошел ближе, с неожиданным интересом разглядывая разложенные на столе материалы. Он взял одну из карточек, внимательно её изучая. Провел пальцем по аккуратно выведенным буквам, задержался взглядом на рисунке.

— Любопытный метод, — произнес он наконец. — Напоминает то, как сестра училась читать. У неё были специальные книги с картинками…

Я заметила, как его взгляд скользнул по стопке исписанных листов, по старательно выведенным Грейс буквам.

— А вы, я смотрю, прилежная ученица, — неожиданно обратился он к девушке. В его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение.

Грейс, все еще смущенная его внезапным появлением, зарделась, но в глазах ее мелькнула гордость.

— Я… я уже могу написать своё имя, ваша светлость, — она потянулась к стопке листов и достала один, исписанный неровными строчками. — Вот, смотрите.

Герцог взял протянутый лист, и я невольно затаила дыхание. Почерк Грейс все еще был неуверенным, буквы получались чуть угловатыми, но она действительно старалась.

— Неплохо, — кивнул он, внимательно изучая написанное. — Очень неплохо для начала.

Похвала, казалось, придала Грейс смелости.

— Миледи говорит, что если я буду так же усердно заниматься, то скоро смогу читать книги, совсем как… — она осеклась, явно смутившись собственной дерзости, и закончила почти шепотом: — Как ее светлость.

Герцог поднял бровь, но вместо ожидаемого недовольства в его взгляде промелькнуло что-то похожее на интерес. Он неторопливо подошел к окну, где на широком подоконнике лежала раскрытая книга — та самая, что я читала по вечерам. Солнечный свет падал на пожелтевшие страницы, подчеркивая мелкий, убористый шрифт.

— «Путешествие за южные моря»? — он взял книгу в руки, провел пальцем по кожаному корешку.

Прислонившись к подоконнику, герцог начал перелистывать страницы, иногда останавливаясь и пробегая глазами по строчкам. Его длинные пальцы рассеянно поглаживали уголок страницы.

— Для начального чтения это, пожалуй, сложновато, — произнес он наконец, возвращаясь к тексту. — Вот, посмотрите: «барометрический минимум», «экваториальное течение», «пеленгация по звездам»… Здесь каждое второе слово требует отдельного объяснения…

Он перевернул еще несколько страниц, хмыкнул, наткнувшись на особенно длинный абзац.

— А вот здесь описание шторма занимает целых три страницы. Боюсь, для человека, только начинающего читать, такой текст покажется непреодолимой преградой.

Я заметила, как Грейс, услышав сложные термины, растерянно моргнула. Её недавний энтузиазм заметно угас — должно быть, обилие незнакомых слов напугало ее.

Герцог тоже это заметил. Он помолчал, постукивая пальцем по обложке книги, словно что-то обдумывая.

— Знаете, — произнес он наконец, закрывая том, — я, кажется, знаю, что будет лучше. Те книги, по которым училась Софи, с понятными историями и крупными буквами… — он снова побарабанил пальцами по обложке. — Да, пожалуй, именно то, что нужно. Велю Джонсону их разыскать.

Лицо Грейс просветлело, а в глазах снова появился огонек надежды.

Он впервые заговорил о сестре при мне, и я, помедлив секунду, решилась спросить.

— Как сейчас чувствует себя леди Софи? — я постаралась, чтобы мой голос звучал мягко и ненавязчиво.

Герцог резко поднял голову, и я заметила, как его взгляд на мгновение стал острым, настороженным. Впрочем, он быстро справился с собой.

— Сейчас, когда потеплело, ей немного лучше, — ответил он после короткой паузы. В его голосе появились сдержанные, официальные нотки. — Благодарю за беспокойство.

Герцог аккуратно