Один неверный шаг - Оливия Хейл

— Ладно. Хороший критерий... хоть и трудноуловимый.

— Именно. И еще меня привлекает чувство юмора.

Я усмехаюсь.

— Ну естественно, ведь ей придется смеяться над твоими шутками.

Он качает головой, но в глазах появляется проблеск насмешки.

— Только без игры публику.

— Верно, верно. Мужчины всегда так говорят, — я отмахиваюсь, все еще улыбаясь. — Думаю, тебя привлекают умные женщины.

— Разумеется, — отвечает он.

Мнение о Нейте растет в геометрической прогрессии5. Я встречала достаточно богатых мужчин, для которых это качество в женщине стоит где-то в конце списка — как приятный бонус, но совсем не необходимость.

Нейт наклоняется ко мне, упираясь ладонями в стол между нами.

— Кажется, твои вопросы куда показательнее, чем мои ответы.

Тошнота поднимается к горлу.

— Неужели?

Нейт просто смотрит, не моргая.

— Кто твой идеальный мужчина, Харпер?

— Не знаю. Почему бы тебе не сказать? Око за око?

Его губы дергаются от сухой усмешки.

— Готов поспорить, это тот, кто хочет видеть тебя не просто как украшение на мероприятиях.

Я отпиваю вино и жестом предлагаю продолжать.

Он улыбается вновь, на этот раз опаснее.

— Раз уж ты сама напросилась, готова услышать, что я на самом деле думаю? Кажется, мужчина, на которого намекают твои вопросы, — тот, с кем ты никогда больше не захочешь иметь отношения. Черта с два. Никогда больше.

Все внутри замирает. Леденеет. А после сменяется жаром. Щеки вспыхивают. Он что, действительно намекает...?

Судя по опасному блеску в глазах — да.

Потому что мужчина, каким я представляла Нейта, исходя из финансового положения, работы и прошлого… был практически копией Дина. А та поверхностная женщина, которую описала в роли его типажа, — это именно та, кем Дин хотел меня видеть.

И именно это душило, не позволяя вдохнуть по-настоящему.

— Может быть, — продолжает он низким голосом, — тебе нужен мужчина, не видящий в твоих амбициях проблемы или угрозы. Тот, кому не нужна послушная спутница для светских мероприятий, кто не ждет, что твой график будет безропотно подстроен под его.

Я не могу отвести взгляд, хоть кажется, он прожигает насквозь. И я слышу, как на воображаемой полке дребезжит коробка.

— Возможно, — тихо говорю я. — В этом я с тобой согласна.

Нейт делает еще один глоток напитка. Откидывается на спинку стула, словно почувствовав, что мне нужно пространство, и дает его. Но сердце все равно колотится слишком быстро. Нейт куда проницательнее, чем я думала.

— Хотя ты все равно хочешь мужчину, ценящего красоту, — слова звучат легко, непринужденно. Он смотрит в окно, на очередь людей, толпящихся у входа в этот пафосный бар.

Возвращение к привычной непринужденности заставляет меня тихо рассмеяться, и напряжение рассеивается. Вот он — тот самый Нейт, которого я знаю.

— Опиши его, — говорит он с ленивой насмешкой. — Твоего идеального мужчину. Он художник? Творец? Тот, с кем ты могла бы говорить об истории искусства?

Моя улыбка становится естественнее. Наконец-то мы возвращаемся на безопасную территорию.

— Рассуждая логически, твоя идеальная женщина — та, которая понимает... чем бы ты там ни занимался в «Контроне».

Он фыркает.

— Если это одно из критерий, я останусь холостяком до конца жизни.

— Может, в этом нет ничего плохого. В последнее время я тоже об этом думаю. Может, присоединюсь к тебе в славном одиночестве. Сосредоточусь на карьере, друзьях и коллекции искусства, — я улыбаюсь и поднимаю бокал.

Нейт смотрит на бокал с сомнением, но затем вздыхает и поднимает свой, чуть покачав головой.

— Это, — говорит он, — самый нелепый тост, который я когда-либо слышал.

Мы чокаемся.

— Почему?

— Потому что ты явно не останешься одна до конца своих дней. Ты упоминала, что хостес заглядывалась на меня? Так вот, там, на другом конце зала, сидит компания парней, и как минимум двое из них смотрят на тебя дольше, чем смотрели бы, не будь они заинтересованы.

Рефлекторно я поворачиваюсь, следуя за его взглядом.

— Правда?

Нейт фыркает.

— Присоединишься ко мне в славном одиночестве, ага, сейчас.

Я хватаю бокал и пересаживаюсь на его сторону стола, устраиваясь рядом на диване.

— Мне нужен лучший обзор, — объясняю я.

— Деловая то какая.

— Разумеется. Так... видишь вон ту женщину у бара, болтающую с подругой? Брюнетку с блестящей сумочкой. Она посмотрела на тебя, когда мы заходили.

— Вау, — говорит он. — Я польщен.

Я закатываю глаза.

— Итак, план такой: я подойду, сделаю заказ, и пока буду ждать напиток, заведу с ней разговор. Обычный светский, ничего такого. А потом ты к нами присоединишься, — от одной мысли об этом по телу пробегает знакомый всплеск адреналина. Я часто проделывала подобное, когда была студенткой. Когда плевала на мнение окружающих.

Бедро Нейта касается моего.

— Никогда не видел тебя такой.

— Какой?

— Решительной ради какой-то безумной идеи, — в его голосе слышна тихая усмешка. — Мне это почти нравится.

— Почти?

— Почти полностью, — отвечает он. — Я был бы окончательно очарован, решись ты на что-то еще более безумное.

Дыхание учащается.

— Может, это мне и нужно. Решиться. Даже если семья уже уверена, что я поехала кукухой.

— Серьезно? — переспрашивает он. — Как по мне, ты абсолютно разумна.

Я смотрю на него исподлобья.

— Понять не могу, сарказм это или комплимент.

— Говорил же: мне нравятся женщины, способные удивлять, — говорит он. — Именно это ты и делаешь, Харп. Постоянно. Ладно, пошли отсюда.

— Уже?

Нейт допивает остаток своего напитка.

— Я сегодня не в настроении заигрывать с незнакомками, Харпер. Даже ради твоего удовольствия.

Щеки вспыхивают.

— Прости, я не хотела...

— Не извиняйся, — перебивает он, и та широкая улыбка возвращается. — Просто я получаю слишком большое удовольствие от твоей компании, чтобы тратить вечер на светскую болтовню с незнакомкой.

От этого комплимента я несколько раз моргаю, прежде чем ответить улыбкой.

— Правда?

В его глазах появляется теплый блеск.

— Еще как, — говорит он. — Ну а теперь расскажи о своем последнем безумстве.

10. Нейт

В воскресенье в воздухе висит угроза дождя. Он накрывает Лондон серым маревом, до боли знакомым, и оставляет после себя влажную духоту. Улицы без привычного трафика спокойны и тихи, и я давлю на газ чуть сильнее, чем обычно могу себе позволить. Что-то внутри меня расслабляется по мере того, как стрелка спидометра ползет вверх.

Харпер молчит на пассажирском сиденье.

Она одета по-спортивному — леггинсы и утепленная куртка, — но волосы распущены. Они струятся мягкими золотистыми волнами по плечам и убраны назад черным ободком.

Черным ободком, похожим на тот, что был на ней той ночью — в том шумном студенческом баре, где увидел Харпер впервые.

Я бросаю на нее короткий взгляд. Во многом