Один неверный шаг - Оливия Хейл

За воротами видна извилистая дорожка, ведущая к небольшой лужайке, окруженной живой изгородью. А за ней фонтан.

Заперто.

Этого я не ожидала. Несколько долгих секунд просто стою и смотрю на соседний сад. Так близко, и все же заперто.

Спустя мгновение раздается собачий лай, и у ног возникает движение. Я опускаю взгляд и замечаю пятнистую таксу — тот кружит, уши болтаются.

— Ну здравствуй, — говорю я.

К нему тут же присоединяется еще одна, полностью коричневая такса. Их поводки держит мужчина лет семидесяти, стоящий рядом. Он выглядит респектабельно: твидовый пиджак, маленькая кепка, зеленые чиносы.

— Добрый вечер, — произносит он. Голос с безупречным британским акцентом. — Пытались войти?

— Да, простите. Не знала, что нужен специальный ключ. Сейчас отойду, — я наклоняюсь и глажу пятнистого пса по голове. Его передние лапы упираются мне в голень, а хвост бешено мельтешит. — Красивые собаки.

— Согласен, — кивает мужчина. — Скажите, а где вы живете?

— В восьмом доме.

— Ах, — произносит он. И в этом коротком «ах» будто целая история. — Я живу в девятом.

— Правда? Значит, мы соседи, — говорю я.

Он одобрительно кивает.

— Похоже на то. Вы живете с тем американцем, у которого весь двор заставлен машинами?

Я чувствую, как к щекам приливает жар.

— Да. Мы друзья, и он разрешил пожить здесь какое-то время.

— Хм. Ну, в таком случае... — он демонстративно поднимает ключ и отпирает ворота. — Ключи от домов подходят и к воротам.

— Вот как?

— Да, это привилегия для жильцов Кларенс-сквера, — говорит он, пока таксы с визгом мчатся вперед, обнюхивая траву. — А значит, теперь включая и вас, дорогуша.

Я не удерживаюсь от улыбки.

— Спасибо. Я Харпер Эллиот.

— Ричард Эдвардс, — представляется он.

В нем есть что-то невероятно старомодное и очаровательное — в манере держаться, в двух таксах с красивыми ошейниками в тартановом принте.

— Рад знакомству, дорогая. И передайте, пожалуйста, соседу, что у него восхитительный «Астон Мартин».

— Обязательно передам.

Он снова кивает — как настоящий джентльмен, прощающийся с леди, — и уходит вглубь сада, сопровождаемый двумя таксами, важно семенящими рядом. Ворота захлопываются за ним, и я достаю из кармана пальто ключ.

Подходит идеально.

Закрытый сад. Никогда раньше о таком не слышала. Я сажусь на скамейку, вдыхаю запах травы и листвы, слушаю журчание фонтана — и постепенно начинаю приходит в себя.

Нейта нет дома. Я окликнула его, поднимаясь по лестнице, но ответа не последовало. Я сосредотачиваюсь на сборах к ужину. И ближе к семи часам отправляю ему сообщение.

Ощущается странно.

Все это, если слишком долго думать, кажется странным. Жить в доме друга Дина. Идти с ним на ужин. Выпивать вместе. Но стоит перестать анализировать... и становится просто весело.

Захватывающе.

С ним неожиданно легко — в целом, гораздо легче, чем я ожидала. Нейта приятно поддразнивать, и он отвечает тем же. И что-то в этой легкости, в том, как мы общаемся, приносит неожиданное чувствую покоя.

Телефон вибрирует.

Нейт: Я внизу. Спускайся, как будешь готова.

Что? Когда он успел вернуться?

В этом и заключается проблема жизни в подобном доме: не слышно ровным счетом ничего.

Я бросаю последний взгляд в зеркало. Шелковая юбка, камизоль и объемный пиджак в руках. Отражение в зеркале мне нравится. Я всегда любила сам процесс — искусство одеваться. Сочетать находки из винтажных магазинов. Волосы у меня пусть и как кудрявый хаос, но хотя бы слегка прирученный, и я надеваю ободок, чтобы удержать их на месте.

Нейт развалился в кресле в прихожей, у подножия лестницы. Одна рука перекинута через спинку, длинные ноги вытянуты, он лениво откинулся на подушку и смотрит в телефон с легкой гримасой досады.

От костюма, что был на нем в тот вечер, не осталось и следа. На Нейте серые брюки и льняная рубашка, вновь расстегнутая на две верхние пуговицы.

Он поднимает взгляд, услышав приближающиеся шаги.

Досада исчезает, сменяясь легким изгибом губ.

— Привет.

— Привет. Давно ждешь?

Его взгляд медленно скользит вниз по моему наряду.

— Целую вечность, — говорит он.

Что-то в тоне заставляет меня покраснеть.

Мы выходим из дома. Нейт спрашивает, куда мы идем, но я отвечаю, что это секрет.

— И пойдем мы пешком? — переспрашивает он.

Я усмехаюсь.

— И да, и нет. Машина будет совсем не к месту. Не если собираемся пить. Местечко совсем рядом.

— Откуда ты уже знаешь, куда идти? Ты в Лондоне всего пять минут.

— Почти две недели, между прочим.

Он приподнимает брови.

— В том-то и дело.

— Да ладно, не будь таким скептиком. Место, куда я тебя веду, очень крутое.

— Не сомневаюсь, — говорит он. Но уголки губ чуть поднимаются, и от этого небольшого жеста идти становится легче. Я даже не осознавала, как сильно за последние недели соскучилась по ощущению, что у меня есть друг. С тех пор, как приняла решение собрать всю жизнь в один чемодан, в ней не осталось ничего, кроме организации и чувства вины.

Мы останавливаемся у входа в ресторан «Медитерейнед Гриль». Панорамные окна открывают вид на низкие столики, окруженные подушками вместо стульев. В центре каждого стола встроен мини-камин, где гости сами жарят мясо.

— Здесь? — спрашивает Нейт, и в голосе слышна усмешка.

— Да. Разве не круто?

— Еще как. И похоже, ты неравнодушна к пожароопасным местечкам, Харп.

Я усмехаюсь и тянусь к двери.

— Тем лучше, что ты рядом. В случае чего сможешь отключить пожарную сигнализацию. Пошли.

Нам достается столик в углу. Свет приглушенный, и мы опускаемся на подушки друг напротив друга. Нейт слегка ворчит. Но по выражению лица видно: — глубоко в душе ему весело, и отчего и я сама слегка смягчаюсь. Хорошо. В такое место Дина я бы никогда не затащила.

Еду — скорее, целую разноцветную россыпь — вскоре приносят. Я спрашиваю Нейта о работе. Он рассказывает медленно, неохотно, сухо. И когда в третий раз повторяет, что он не более чем «прилично одетый мальчик на побегушках», я закатываю глаза.

— Это неправда. Я знаю, что ты не мальчик на побегушках.

Нет берет бокал вина.

— И откуда тебе знать?

— Кое-что слышала. О том, чем ты занимаешься. О расширении компании в Европе.

— Да. Среди прочего. Но в основном просто делаю то, что мне говорит Нью-Йорк, — говорит он, но в глазах мелькает знакомая искра.

— Почему мне кажется, что ты не из тех, кто беспрекословно выполняет приказы?

— Иногда выполняю. Если попросит правильный человек, — он держит бокал настолько небрежно, что ножка болтается между пальцами, а сам откидывается на подушки. — А ты, Харпер?