Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

Глава 19

Злата

Мне кажется, я сошла с ума. Закрываю глаза – все мысли о Матвее. Открываю глаза – ничего не меняется.

Я ведь не могла влюбиться? Этого просто не может быть. Тем более, кто он, а кто я. Но, если я не увижу его с утра хотя бы из окна, то день пройдёт ужасно. Я стала зависима от Матвея.

Никогда бы не подумала, что могу так сильно хотеть секса. Я ведь относилась к нему, как к приложению в отношениях. Хотя и отношений у меня было всего двое, и оба неудачные. А здесь я не понимаю даже своих действий.

Какой-то деревенский мужик смог сделать так, что я чувствую себя ненасытной кошкой.

Эта деревня что-то делает со мной. И смешно, и злиться хочется, да только не получается. Но самое интересное, что я даже говорить и мыслить начинаю как местные.

Открываю глаза: за окнами только собирается рассвет. Мне нужен холодный душ и свежие мысли. Мало мне было вчерашнего, так этот тракторист ещё всю ночь мне снился.

Хватаю полотенце и выбегаю на улицу. Так хорошо, что даже страшно. За свои двадцать три года жизнь мне часто показывала, что если становится очень хорошо и тепло в груди, дальше наступит крах.

С нашего приключения в берёзовой роще прошло уже больше двух недель, и меня пугает то, что время начало слишком быстро бежать, ускользая как тот самый песок на золотых пляжах тропических островов.

Но когда Матвей привёз меня тогда домой под вечер, в своей футболке и довольную, я надеялась, что никто ничего не заметил. Но, к сожалению, тётя Люся не папа, она видит намного больше, чем говорит.

А наши прогулки с Матвеем продолжились, только теперь к ним добавилось больше удовольствия, и не только душевного. И это тоже пугает. До дрожи, до боли, до паники.

Хочется повторить слова, что это только развлечение, и я сама такого хотела, но с каждой такой мыслью становится противно от себя. Нужно что-то делать, а я не знаю.

Вода холодная, но на это и расчёт. Нужно смыть с себя всё, и желательно изнутри тоже. Но только привыкаю к воде, как ко мне прижимается горячее тело, выдыхая на ухо:

– Золотко, ты почему не закрываешься?

А почему я не закрылась? Да потому что ждала тебя. Знала, что ты придёшь, поэтому и не закрылась.

– А если бы к тебе зашёл маньяк? – Матвей прикусывает второе моё ухо.

– Здесь только один маньяк, – хриплю, чувствуя, что ноги начинают подрагивать. – И он сейчас за моей спиной.

– Тогда я поздравляю тебя, ты сейчас станешь жертвой, готова? – он разворачивает меня в руках, подхватывая под попу, и, прижав к стене, сразу же входит.

Я ждала, так ждала этого, что мне не нужно слишком много времени, чтобы получить первый оргазм.

Матвей только и успевает заглушить мой стон поцелуем. Поглаживая и замедляясь, он покрывает всё мое лицо мелкими поцелуями, заставляя меня задыхаться от удовольствия.

– Ты почему меня не подождала? – спрашивает с усмешкой, заглядывая мне в глаза. – Нужно тебя наказать, Золотко.

– Ты и так наказываешь, – огрызаюсь и, схватив Матвея за шею, впиваюсь в его губы, да так, что зубы стучат.

Прикусываю губу, захватываю язык, всасывая в себя, и дурею от его вкуса и запаха, от него всего. Оттого, как она начинает вколачиваться в меня, заставляя сжимать ноги ещё крепче вокруг его торса.

И с каждым толчком мир перед глазами будто растворяется, и остаётся только он, только его глаза, с расширенными до предела зрачками, только его каменный член, который искры выбивает из меня.

– Моть, – пищу, чувствуя, внутри скручивается узел наслаждения.

– Сейчас, золотко, потерпи, – рычит Матвей, остервенело насаживая меня на себя.

– Пожалуйста, – прошу, сама не зная чего.

Успеваю впиться зубами в плечо Матвея, чтобы не разбудить всю округу, и чувствую, как к животу прижимается горячий пульсирующий член, изливаясь на нас.

Я не хочу выходить отсюда. Почему-то такое чувство закрадывается, что сейчас что-то должно произойти. Прижимаю к себе Матвея, целуя место укуса, слизываю капли воды, что стекают по его шее, и хочу ещё.

– Ты играешь с огнём, Золотко, – посмеивается Матвей, немного отодвигая меня, но не ставит на пол.

– Почему ты проснулся так рано? – спрашиваю, ведь уже выучила его график и знаю, что Матвей мог спать ещё пару часов.

– Мне нужно уехать сегодня, где-то на неделю, – отвечает, меняясь на глазах и становясь предельно серьёзным.

– Хорошо, – улыбаюсь, а внутри разливается горечь.

Вот и начало конца.

– Нет, нехорошо, – качает он головой. – Я хочу, чтобы в твоей золотой головке улеглась мысль, что мне важно съездить в город и закончить начатое, – Матвей приподнимает мою голову за подбородок, заглядывая в глаза. – А после я приеду, и мы с тобой продолжим уроки воспитания.

– Твоего? – спрашиваю, стараясь слезть с него, но меня не отпускают.

– Твоего, Золотко, – хмурится Матвей. – И я хочу, чтобы ты думала обо мне всю неделю.

– Жирновато будет, Матвей, – хмыкаю, снова пытаясь скинуть ноги на пол.

– А давай мы с тобой закрепим сегодняшний урок, чтобы ты точно запомнила, – скалится Мот, а меня и уговаривать не нужно.

Смотрю на него в ответ, понимая, что я не просто буду думать о нём всю неделю, я буду спать в обнимку с его футболкой, в которой пришла тогда из берёзовой рощи, и вдыхать запах, которой уже впитался мне под кожу.

– Златочка, ты в душе? – голос тёть Люси звучит так неожиданно, что взвизгиваю.

– О Боже, да! – кричу я.

– Я тебя напугала, – посмеивается тётя, а я понимаю, что испугалась только я, так как Матвей медленно начинает входить в меня.

Глава 20

– Златочка, тебе звонил папа, – за обедом говорит тётя Люся. – Спрашивал, готова ли ты возвращаться.

– Нет, – отвечаю быстрее, чем успеваю подумать. – Лето ещё не закончилось, – уже спокойнее добавляю. – Тем более отец сам сказал, что это моё наказание.

– А это всё ещё наказание? – вопрос звучит так, что мне кажется, будто тётя Люся уже всё знает.

Смотрю на неё и молчу. Что я могу сказать ей, если себе не могу признаться в том, что может стать роковым.

– Когда Матвей приезжает? – и ещё один вопрос, только с лёгкой улыбкой.

– Завтра должен уже быть, – отвечаю спокойно.

Почему от тёти уже не хочется ничего скрывать.

– Злата, я не мама тебе и никогда не смогу её заменить, –