Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

– Буду помогать тебе, – уверенно отвечает Соня. – Если не переработаем эти ягоды сейчас, всё пропадёт.

– Боже, я с ума сойду, – падаю на стул обессилено и тут же вспоминаю, что забыла сегодня покормить кур и налить им воды. – Мамочки, я сейчас.

Выскакиваю из дому и, схватив ведро, бегу к колонке на задний двор.

Набираю воду и ловлю себя на мысли, что снова влезла в куриный помёт, но только меня это уже и не раздражает. Осматриваю себя, подмечая мелкие царапины, сбитый маникюр, розовые пальцы, которые не отмываются.

– Если бы меня кто-то увидел в таком виде, я бы не отмылась никогда, – тихо говорю сама себе и поднимаю ведро, чтобы вылить в таз.

Мат, крики, шипение. По голосу понимаю, что Матвей совсем рядом, но у меня сейчас задача другая, да и общения с ним больше не хочу. Хотя каждый вечер вижу, как он возвращается домой на своём драндулете и медленно проходит мимо ворот, заглядывая во двор.

Из бочки, что стоит в углу курятника, набираю зерна и насыпаю в кормушки. Куры чуть с ног не сбивают меня, несясь за едой.

Выхожу из их загородки и замираю от шока. В мою сторону прыгает огромная курица, перекатываясь с боку на бок. Но не это самое страшное. Самое пугающее – это то, что она без головы, а за ней быстро хромает рычащий и окровавленный Матвей, который грозно выкрикивает.

– Стой же ты, зараза такая!

А мне ничего больше не остаётся, как помахать ручкой своему сознанию и провалиться в темноту. Даже бык Борька и сине-чёрный индюк не так страшны были. Всё, я больше не могу.

Прихожу в себя оттого, что меня кто-то куда-то тащит. Открываю глаза и упираюсь взглядом в усыпанное кровавыми пятнами лицо Матвея.

– А-а-а, – кричу, дёргаясь у него на руках. – Отпусти меня!

– Да успокойся ты, ненормальная. Упадёшь сейчас, – шипит на меня Матвей, но мне совершенно не до спокойствия.

– Живодёр! – кричу. – Чудовище! Ты что сделал с бедной курицей?

– Это был петух, Злата, – огрызается Матвей, всё же отпуская меня. – И он пойдёт в суп, если его сейчас не утащат коты.

– Куда пойдёт? – переспрашиваю испуганно.

– В суп, – отвечает Матвей спокойно, рассматривая меня. – Голова не болит?

А у меня и правда гудит в голове. Но здесь может сыграть роль не только большая шишка на затылке. В моей голове не укладывается то, что я увидела.

– Скажи мне, что ты пошутил, – шепчу я. – Скажи, что эта курица сама себе голову оторвала.

– Злата, мы выращиваем живность, чтобы в итоге есть её, – начинает объяснять Матвей как маленькому ребёнку. – Это естественный процесс.

– Естественный процесс – это пойти в магазин и купить там мясо, замариновать, пожарить и съесть, а это… – тыкаю пальцем за дом, где явно лежит это бедное животное.

– Нет, Золотко, – резко отвечает Матвей. – Это как раз неестественно. Мясо, которое ты покупаешь, выращено на фермах, напичкано стимуляторами и разной хренью. И поверь, их там забивают точно так же, только массово.

– Замолчи, – шепчу, закрывая уши, и зажмуриваюсь.

– Эй, – совсем рядом раздаётся голос Матвея, только он звучит как-то по-другому. – Успокойся, Златовласка. Ты слишком близко принимаешь всё к сердцу.

Матвей поддевает подбородок и приподнимает моё лицо. Смотрю в его глаза и не понимаю, что со мной снова не так. Почему этот колхозник и живодёр так на меня действует?

– Злат, прости меня, – произносит Матвей на одном дыхании. – Я повёл себя как идиот.

– Лучше сказать, как засранец, – раздаётся над головой смеющийся голос Соньки, и я отпрыгиваю от стены, где только что стояла. – Ну как там куры? Не умерли с голоду? – спрашивает Соня, а я пытаюсь взять себя в руки.

Когда я стала такая неженка? Что-то не то происходит со мной здесь.

– Соня, что ты здесь делаешь? – Матвей поднимает взгляд на торчащую из окна сестру, а та ему язык тычет.

– Пришла помочь моей неподруге справиться с ягодами, которые она собрала, – спокойно отвечает Соня.

– Какими ягодами? – переспрашивает Матвей.

– Обычными, – отмахивается Сонька. – Так, Злата, я банки приготовила, пока ты здесь вопила и на руках этого живодёра лежала. Заходи, будем делать варенье и фасовать на заморозку.

– Сонь, а тебе не кажется, что ты немного забываешься? – спрашивает Матвей, а я, пока он пытается огрызаться с сестрой, быстро захожу в дом.

Через стену он на меня не так действует.

– Моть, иди давай, а то бабушка не успеет приготовить суп, – кивает Сонька в сторону дома.

А в следующий миг снова раздаётся мат Матвея, и он убегает за дом.

– Ну что, готова? – Соня переводит на меня взгляд.

– Я понятия не имею, для чего тёте Люсе и дяде Саве столько всего, – вздыхаю тяжело.

– Потому что они каждый год помогают районному детскому дому, – спокойно отвечает Соня, а я застываю в шоке. – Большую часть продуктов и заготовок они отдают детям. А дядь Сава потом ещё ездит проверять, кормят ли их этим.

– Ты шутишь? – спрашиваю шокировано.

– Нет, – Соня пожимает плечами и приступает к работе.

Не знаю, что на меня подействовало: информация, что мои родственники помогают детям, или то, что эти заготовки точно пойдут в дело, но второе дыхание у меня открылось.

Заканчиваем мы поздно. Даже дядя Сава уже успел вернуться с работы и съездить в больницу к тёте.

И вот, сидя на пороге с чаем, измазанные, пахнущие ягодами, но счастливые, мы с Соней отдыхаем.

– Ты знаешь, я тебе не решилась рассказать в лесу, но сейчас молчать не буду, – тихо говорит Соня.

– О чём? – не понимаю её резко изменившегося голоса.

– Ты очень похожа на первую любовь Матвея, Марину, – ещё тише отвечает Соня, отворачиваясь от меня. – Она была такая же идеальная, красивая, городская. Приезжала к своей бабушке, пока та была жива. Матвей по ней слюни пускал. А когда она ответила ему взаимностью, так чуть ли не ярче нового самовара сиял. Когда он уходил в армию, – последнее Соня чуть ли не прорычала, – она пообещала ждать его. Но через полгода выскочила замуж за какого-то мужика, который чуть ли не в два раза старше её. Мы не сказали Матвею, боялись, что он не вернётся. Но когда он вернулся, его будто подменили, – Соня сглотнула тяжело и одним глотком допила свой чай. – Я не хочу, чтобы он в тебе видел Марину, – она развернулась ко мне и с таким жаром сказала это. – Ты совершенно непохожа на неё. Но я могу это увидеть, а вот он, судя по всему,