Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

– Так что вы здесь делаете, если уж первый вопрос вы не расслышали, – снова спрашивает сеструха.

– Сонь, ты должна была идти в другую сторону, – начинаю говорить всякий бред. – И вообще, кто с бабулей остался? Она же просила помочь с курями.

– Мотя, – тянет Сонька, и замечаю, что моя младшая сестра начинает соображать, но вот не в ту сторону, какую нужно.

А в какую нужно? Ты сам можешь понять, в какую сторону должен думать, Матвей?

– Тебя там папа искал, Моть, – Сонька быстро подходит к нам и хватает Злату за руку, оттаскивая от меня.

– Соня, шла бы ты сама домой…

– Нет уж, – огрызается эта мелочь. – Иди давай. У папы какой-то серьёзный разговор к тебе, – машет на меня Сонька. – Ого, сколько ты насобирала земляники! – восторженно вскрикивает она, разворачивая Злату в другую от меня сторону. – Пошли, покажешь, где нашла.

– Пошли, – быстро соглашается эта Златовласка, а меня удивляет, что её голос полностью спокоен.

Будто это не она только что готова была раздвинуть передо мной свои ноги. И какого хрена у меня от этих мыслей какое-то паршивое чувство.

Сонька уводит Злату, а я так и продолжаю стоять на месте. Это не нормально, что она на меня так действует. Раздражает, бесит, выводит только одним своим наглым непокорным взглядом. Я смотрю на неё и борюсь с противоположными желаниями – придушить или залюбить её.

Нервно взъерошил волосы и пошёл к родителям. Здесь пройти через посадку, и уже у них. Одно только непонятно: какого хрена Злата сама попёрлась в лес одна?

– Матвей! – меня громко зовёт сосед.

Верчу головой и замечаю его через огород от родительского дома. Да, Злата сделала вчерашний день. На месяц точно разговоров будет. И самое паршивое, что и я являюсь снова одним из участников. «Нива»-то моя была.

– Привет, дядь Сав, – здороваюсь, подойдя к соседу.

– Подсоби, – он показывает головой на лежащие доски.

Мне повторять не нужно, сразу понимаю, что от меня требуется. Да и забор – это не такая большая потеря, как то, что у Ильиничны – это как раз та бабуля, к которой Злата заехала в огород, лишив ту её любимых патиссонов.

Работаем молча и слаженно. Не прошло и получаса, как забор мы уже восстановили.

– Ну пойду я, а то батя скажет, что я совсем охренел, – говорю и разворачиваюсь, чтобы идти к родительскому дому, но замираю от услышанного.

– Матвей, ты парень хороший, но к Злате не лезь.

Разворачиваюсь и смотрю внимательно на соседа. Пытаюсь понять, это сейчас шутка, или он и правда думает, что я совершенно отбитый.

– Дядь Сав, я знаю, какая слава ходит обо мне, и доказывать никому ничего не собираюсь, – стараюсь говорить спокойно. – К Злате я не лезу. Никто не виноват, что она всё время попадается у меня на дороге.

– Матвей, – вздыхает сосед.

– И я не настолько конченый, чтобы, не разбираясь, таскаться со всеми подряд, – перебиваю дядь Саву.

– Я не это сказал, – хмуриться сосед. – И не собирался тебя учить уму-разуму. У тебя есть родители для этого. Но я тебя прошу как старший, – дядя Сава немного мнётся, но всё же заканчивает. – Хорошего из этого не выйдет ничего. Вы слишком разные.

– Я сейчас что-то не понял? – хмыкаю я. – Дядь Сав, а ты о чём сейчас?

– Судя по тому, что мне сегодня донесли на ферме, так вы со Златой чуть ли не жениться собрались, – отвечает сосед.

– Даже если я буду десять раз одного круга с вашей Златой, я на неё даже не гляну, – рычу, делая шаг к соседу. – Такие девки, как ваша племянница, хоть и красивы как с картинки, но внутри пустышки.

– Перегибаешь, Матвей, – хмурится сосед и бросает взгляд мне за спину.

Да ну нахрен. Разворачиваюсь и вижу: метрах в десяти от нас, возле забора, стоят Злата и Соня. И если сестра чуть ли у виска не крутит, то вот Злата смотрит так, будто её любимые туфли, как она их называла – Джимми Чу, окунули в дерьмо.

– Что ты делаешь здесь, Сонька? Ты уже должна быть у бабули, – громко говорю, чтобы меня точно услышали.

Злата дёргается, будто приходит в себя, разворачивается к Соне, что-то говорит и уводит её на нашу улицу.

– Да бля, – рычу и быстро иду к родителям.

Нужно решить с отцом, что он там хотел, и домой. Пора выходить на работу. Палец уже почти не болит. На педали жать смогу.

Домой возвращаюсь только через три часа, злой и голодный. От этой мажорки одни проблемы, даже батя начал высказывать мне, что я слишком заигрался.

Захожу во двор и сначала даже не понимаю, что происходит. Из-за дома раздаётся звонкий смех, и если Соньку я узнаю сразу, то вот второй…

Подхожу к углу дома и вижу, как Сонька и Злата стоят на покрывале, что постелено на земле, задница кверху, и хохочут переговариваясь. А перед ними сидит довольный Петька, вот же хрен моржовый, и что-то считает:

– Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…

– А что здесь происходит? – спрашиваю строго.

– Привет, – Сонька падает на четвереньки и сквозь смех пытается объяснить, чем они занимаются.

– Я ничего не понял, но вам пора расходиться, – говорю и смотрю на Петьку, который даже не тушуется под моим взглядом, а наоборот, веселее становится, поднимается и, подойдя ко мне, тихо говорит:

– Ты бы лицо попроще сделал, Матвей, а то и Борька твой испугается.

– Иди отсюда, – отвечаю зло. – Соня, тебе тоже пора домой.

– Я останусь сегодня здесь, – огрызается сестра.

– Нет! – рычу на неё. – Ты идёшь домой.

– Иди, – Злата поднимается с покрывала и поправляет и так слишком короткий топ и шорты. Всё время как непонятно кто одевается, – В следующий раз ещё попробуем.

Соня поднимается, смотрит на Злату, а после переводит на меня обиженный взгляд и быстро уходит. Слышу, как бахает калитка, и быстро подхожу к Злате.

– А с тобой мы поговорим сейчас, – рычу, хватая её за руку, разворачивая к себе.

Глава 14

Злата

Рука горит от пощёчины, но этот колхозник заслужил. Мало того что он и так с первой встречи рассказывает мне, что я пустышка и ничего не стою, так, оказывается, ещё и уродина в его наглых глазах.

– Иди поговори с теми, кто оценит твоё благородство по достоинству, – шиплю в ответ и пытаюсь выдернуть руку.

– Золотко, ты сейчас перегибаешь, – Матвей склоняется ближе, заглядывая мне в глаза.

– Кем бы меня