Ведьма на стриме. Средневековый расклад - Анетта Невская

Базиль полностью соответствовал ожиданиям Марии в том, как должен выглядеть человек, являющийся правой рукой правителя государства. Немолодой, но сохранивший стать. В его взгляде и посадке головы читались превосходство и амбиции. И, по всей видимости, ум.

Он не стал делать каких-то замечаний и комментариев по поводу присутствия ведьмы, разговаривая с ней вежливо, но не более. Мария чувствовала холод в его глазах и сдержанное недовольство.

Ну, она, как говорится, не золотая монета, чтобы всем нравиться. Мария привыкла к такому отношению к своей персоне со стороны более-менее прогрессивных людей. Полные предрассудков люди обычно от нее бежали. А этот принял ее присутствие, как необходимость, хоть и не слишком приятную.

Пока Мария раскладывала у себя в голове по полочкам все полученные сведения о приближенных к королю, тяжелая дверь распахнулась, и все присутствующие поклонились. Те, кто уже сидел, вскочили со своих мест и тоже склонили головы. Конечно, кроме тётушки Бернадет, которая и не знала, что надо вскакивать, так как все еще дремала, пуская слюни на накрахмаленный воротничок.

В зал вошел король, Его Величество Антуан Первый.

ГЛАВА 13

Знаете, что такое королевский дворец? Вот то — то!

За стеной люди давят друг друга, родных братьев режут,

сестёр душат… Словом, идет повседневная, будничная жизнь.

К/ф Обыкновенное чудо.

Король выглядел откровенно плохо. Глубокий старик, грузный, седой и, по всей видимости, слабый здоровьем. Он шел медленно, с одышкой, тяжело опираясь на лакея.

Антуан, подскочив к отцу с другой стороны, аккуратно взял его за локоть и помог проводить к месту, в центр огромного прямоугольного стола. Антуан Первый сделал всем подданым знак, что им позволено сесть, и они, повинуясь, заняли места за накрытым столом.

Мария опустилась на кресло рядом с принцем, а с другой стороны, подсуетившись, уселся вездесущий милорд Филипп. Непуганый барон то и дело грубо нарушал личное пространство ведьмы, по всей видимости, растеряв чувство самосохранения где — то между борделями и деревенскими сеновалами.

Он беспрестанно, словно невзначай, касался ее, а иногда и вовсе откровенно прижимался, все больше раздражая ведьму.

Напротив Марии сел старик Пепин с Аделайн. Или Аделин. Если бы в этот момент барон Филипп мог раздвоиться, то одна его половина продолжала домогаться Марии, а другая непременно начала бы ухлестывать за молодой женушкой Пепина. Но барон, видимо, не отличался многозадачностью, поэтому сконцентрировался на ведьме, с которой, как ему ошибочно показалось, у него было больше шансов наладить «общение».

Мария же с любопытством рассматривала короля. Было заметно, что Антуан Первый в расцвете сил обладал широким размахом плеч и богатырской статью, а его черты и сейчас отличались благородством и мужественностью.

Но силы давно его покинули: болезнь подтачивала его тело, мучая постоянной болью, которая легко читалась в мимике. Время от времени по лицу проходила мучительная судорога.

Словно кто — то неумолимо высасывал жизнь из этого некогда могучего человека. А заодно не давал наследнику престола занять место подле отца, насылая на Антуана жуткие головные боли. Мария абсолютно точно чувствовала, что столь скорое увядание короля и недуг принца — звенья одной цепи.

Ее размышления нагло прервал липкий барон, который наклонился столь близко, что она ощутила приторный запах его парфюма, смешанного со смрадом давно нечищеных зубов.

— Госпожа Мари — и — и — я, — он говорил, растягивая слова так, что ему хотелось дать подзатыльник, чтобы придать немного ускорения его речи. — Давайте выпьем этого прекра — а — а — асного вина, чтобы отметить наше с вами знакомство!

— Милорд, если вы меня уговорите, то я буду пить до беспамятства и непременно сотворю какую — нибудь дичь. А потом мне очень трудно будет вспомнить, какое я использовала заклинание, чтобы все исправить! Поверьте, вам лучше не пробовать, — Мария театрально всплеснула руками.

— А что такого ужасного вы можете сделать? — все еще не чувствуя подвоха, спросил Филипп и, не стесняясь, опустил глаза в ее декольте.

— Так я вам покажу! Куда же он подевался... — Мария похлопала себя по карманам и заглянула в сумочку. — Так вот же он! Мой предыдущий собутыльник, которого я никак не могу расколдовать!

Из выреза ее платья выпрыгнула огромная скользкая жаба прямо в лицо склонившегося над декольте барона. Она крепко уцепилась лапками за волосы Филиппа, отчаянно квакая и взбираясь все выше и выше по модно уложенной чёлке.

Барон вскочил, как ужаленный, и завертелся на месте, отчаянно вереща. Сорвав резким движением жабу с головы, он побежал к окну и вышвырнул ее вон. Но, к сожалению, вместе с жабой полетела и пышная шевелюра милорда, которая оказалась искусно изготовленной накладкой.

Перед изумленной публикой предстало довольно обширное озеро посреди чахлого леса — вот на что походила блестящая лысина Филиппа, обрамленная редкими волосёнками.

Растерянный барон, изменившись в лице, перевел взгляд на Марию, которая, лучезарно улыбаясь, протягивала ему бокал, полный вина.

— На брудершафт? — спросила ведьма, но Филипп со всех ног бросился прочь из зала.

— Что произошло? — наклонившись, тихо спросил у нее принц.

— Не знаю, нервный какой — то, — пожала плечами Мария, сделав большой глоток вина из серебряного кубка.

Место рядом с ней освободилось, и ведьма, расправив складки платья, решила отдать дань угощениям, принявшись за сочный кусок мяса, политый божественным ягодным соусом. Что — что, а готовить во дворце умели!

Потихоньку инцидент забылся, и люди за столом, перестав шептаться, вернулись к ни к чему не обязывающей болтовне. Мария, не подавая виду, внимательно прислушивалась к разговорам, стараясь не пропустить мимо ушей что — то полезное.

Так она узнала, что давеча одна из фрейлин встретила в темных коридорах дворца не что иное, как самую настоящую смерть. Но почему — то без обычного атрибута — косы. По рассказам придворной дамы, смерть пришла ровно в час совы, когда небо затянуло тяжелыми мрачными тучами.

Фрейлина увидела лик смерти в виде оскалившегося черепа. Широко открывая рот, тот хотел поглотить ее целиком и полностью вместе с несчастной собачкой Тутси.

Как живо описывала леди, смерть предстала перед ней в одеянии, похожем на грубое рубище. Плащ развевался за спиной, как огромные черные крылья, скрывая белый череп под капюшоном. Остатки гниющей плоти свисали лохмотьями, а острые зубы сверкали при свете луны, словно серебряные кинжалы.

И если бы не смелость Тутси, отогнавшей САМУ смерть визгливым лаем, то фрейлины давно не было бы в живых. Что стало с бедной болонкой никто не знает, так как девушка в самый ответственный момент лишилась чувств. Очнувшись