Хозяйка пекарни, или принцам тут не место - Элен Славина

— Оставить рядом? — продолжал я свой монолог. — И сделать мишенью для каждого придворного интригана?

Внезапно я громко рассмеялся в тишине кабинета.

— Принц Теней, — произнес я с иронией. — Поверженный булочкой с корицей.

Смех стих.

Теперь нужно было найти способ защитить ее. От врагов. От двора. И от моего собственного, внезапно ожившего сердца.

Любовь.

Проклятая, прекрасная, разрывающая душу на части любовь. Она пришла ко мне не с ангельским пением, а с шепотом врага и тяжестью невозможного выбора.

Я знаю одно.

Что бы ни случилось, что бы мне ни диктовал долг... я не отдам ее ему. Я сожгу дотла все его планы, весь его проклятый клан, все Королевство Багровых Скал, если он посмеет коснуться ее.

— Ладно, солнечный зайчик, — прошептал я в сторону спящего города. — Посмотрим, кто кого.

Глава 21. Пепел и обещание

За день до ярмарки в «Золотой закваске» царил сладкий, предпраздничный хаос. Воздух гудел от радостной суеты. На столе, заваленном пергаментными листами, Лео с важным видом сверял списки ингредиентов для праздничной выпечки. Финн без устали замешивал тесто для сотен булочек, которые должны были уйти на ярмарочные лотки. А я, пританцовывая у печи, доставала последние пробные партии особых «ярмарочных» коврижек с орехами и сухофруктами.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены в теплый медовый цвет, когда раздался стук в дверь. На пороге стоял незнакомый мальчишка, перепачканный сажей, с испуганными глазами.

— Мне передали для пекарши, – просипел он, сунув мне в руки свернутый в трубочку клочок дешевой бумаги, и тут же умчался.

Я развернула записку.

Надпись была кривой, словно выведенной левой рукой или в страшной спешке: «Он знает про каравай. Беги.»

Ледяная рука сжала мое сердце. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Лео. Он все понял без слов.

— Финн, – голос мой звучал чужим. – Закрывай лавку. Сейчас.

Но было уже поздно.

Первый факел перелетел через забор заднего двора и угодил прямо в стог сухого сена у сарая. Вспыхнуло мгновенно, с глухим хлопком, и огненный язык лизнул деревянную стену пекарни. Второй факел влетел в слюдяное окошко кухни, разбив его, и упал на пол, устланный сухими травами для аромата.

— ПОЖАР! – закричал Лео. – ГОРИМ!

Все произошло за считанные минуты.

Огонь, подгоняемый вечерним ветерком, пожирал сухое дерево с ненасытной жадностью. Дым, едкий и черный, заполнил помещение, выедая глаза и сдавливая горло.

— Закваска! – закричала я, бросаясь к полкам с глиняными горшками, где хранилась наша «золотая» закваска, та самая, с которой все началось.

— Нет времени, мисс Элис! – Финн схватил меня за руку и потащил к выходу. Лео уже вышибал засов на парадной двери.

Мы вывалились на улицу, давясь кашлем, как раз в тот момент, когда с оглушительным треском рухнула кровля над печью. Искры взвились к небу, как похоронный салют.

Я стояла, не чувствуя ног, и смотрела, как горит мой дом, моё дело, вся моя новая жизнь. Оранжевое пламя отражалось в стеклах окон соседних домов и в широких от ужаса глазах собравшихся соседей. Марта что-то кричала, прижимая к груди передник. Старый Густав пытался организовать цепочку с ведрами, но огонь был слишком ярок, слишком горяч.

И тогда я увидела его. Каэлан. Он мчался на черном коне по мостовой, сбросив на ходу парадный плащ. Его лицо в свете пожара было искажено первобытным ужасом. Он не был Принцем Теней в тот момент. Он был просто мужчиной, который боялся потерять самое важное.

Он увидел нас – закопченных, но целых – и его плечи дрогнули от немого облегчения. Он хотел броситься ко мне, но его остановил капитан Деверо, что-то срочно докладывающий на ухо.

Я прочла на его губах всего два слова: «Лорд Мардук».

Каэлан замер.

Его взгляд метнулся от меня к пожираемому огнем зданию, и в его глазах вспыхнуло такое холодное, смертоносное понимание, что даже жар пожара не смог согреть внезапно подступивший лед в моей груди. Это была не случайность. Это был четкий, расчетливый удар.

Он резко кивнул Деверо, и тот скрылся в толпе. Сам Каэлан спешился с коня и сделал шаг ко мне, но в этот момент из двери горящей пекарни, задыхаясь и кашляя, выбежал Лео. Он тащил что-то большое, завернутое в мокрую тряпку.

— Я... я смог, – хрипел он, протягивая мне сверток. – Только это...

Я развернула тряпку. Внутри, покрытый сажей и треснувший от жара, но целый, лежал наш «Каравай Единства». Тот самый, огромный, испеченный с благословением. Лео в последний момент успел столкнуть его в глухой каменный погребок под полом.

Я прижала обгоревший, еще теплый каравай к груди, и по моему закопченному лицу потекли слезы, оставляя белые полосы.

Мы спасли символ. Но дом был уничтожен.

Каэлан подошел, наконец, и, не обращая внимания на пристальные взгляды, обнял меня и Лео, прижимая к себе.

— Это он, – прошептал он мне в самое ухо, и в его голосе был металл. – Это объявление войны. Лично мне.

Он отстранился, взял мое лицо в ладони, заглянул в глаза.

— Элис, слушай внимательно. Тебя и Лео сейчас же отвезут в цитадель. В безопасное место.

— А пекарня... – бессмысленно прошептала я.

— Пекарню отстроим. Клянусь. Но сейчас ты должна жить. Поняла меня?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он бросил короткий, властный взгляд на своих стражников, которые уже образовали вокруг нас живое кольцо.

В этот момент из толпы выступила леди Изабелла. Ее идеальное лицо было бледным, но в глазах танцевал странный, ликующий огонек.

— Какое ужасное несчастье, Ваше Высочество, – сказала она сладким голосом. – Бедная, бедная пекарша. Потеряла все. Наверное, сама судьба указывает, что некоторым не место в нашем городе.

Каэлан медленно повернулся к ней. Он не повысил голоса, но каждое его слово упало, как отточенная сталь, в внезапно наступившую тишину.

— Судьба, леди Изабелла, только что сделала эту женщину самой защищенной особой в королевстве. А тех, кто причастен к этому «несчастью», – его взгляд скользнул по ее побледневшему лицу, – я найду. И они познают судьбу, которую сами себе уготовили. Лично.

Он снова обернулся ко мне, и его взгляд смягчился на долю секунды.

— Иди. Я скоро буду.

Меня и Лео, крепко держащих треснувший каравай, повели прочь от огня, в сторону дворца. Я обернулась в последний раз.