Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

Келли обретает заговорщический вид и ведёт меня по этому же этажу, будто нам нельзя тут находиться. Но комната, в которую она меня приводит, идеально удовлетворяет моим потребностям.

Камин, широкие застеклённые окна, красивые портьеры, шкафы и главное — длинный стол.

— Это… кабинет леди Витерн, — тихо говорит Келли.

У меня по позвоночнику струится холод, и в желудке становится мутно.

— Как… леди Витерн… — срывается с губ. — Лорд Витерн женат?

Келли вздрагивает, будто я её ударила.

— Ох, миледи, я не то имела ввиду, — кудахчет она, заламывая руки. — Это кабинет матери лорда Витерна, когда она останавливается здесь гостить.

От души немного откатывает ужас, но всё равно немного стрёмно занимать эту комнату. С другой стороны, матери Аэриоса тут нет, верно?

— Разожги камин, пожалуйста, и принеси мне перья с бумагой, мне надо приступить к работе, — велю Келли, усаживаясь за стол.

Келли начинает суетиться, а я представляю, какой бы корпоративный символ я сделала под грядущий приём. Что объединяет всех этих господ?

Камин приятно потрескивает, Келли открывает один из шкафов и вынимает оттуда принадлежности для письма. И вдруг в дверь стучат.

У меня против воли сердце падает в пятки, будто мать Аэриоса уже прознала, что на её территорию нашлась оккупантка.

— Войдите, — произношу я и встаю, готовая отразить удар, каким бы он ни был, в душе, конечно, надеюсь, что это Аэриос так быстро вернулся, но сама понимаю, что вряд ли.

В комнату входит Мира — розовощёкая, поправившаяся, сияющая. Вот уж её увидеть я не ожидала.

— Я слышала, вы собираете чудо, миледи, — улыбается она. — Позвольте вам помочь?

Я киваю и открываю дневник.

— Что ты хочешь найти, Валери? — спрашивает Игнис.

— Ты говорил, что делал заметки, — отвечаю я. — Мне они нужны.

Анимар перелистывает страницы, открывая на нужном месте. Я киваю, читаю понимаю, что не могу разобрать. Всё зашифровано.

— Это что? — спрашиваю я сдержанно.

Служанки смотрят на меня как на ведьму, которая разговаривает с книгой. Может, здесь об анимарах не слышали?

— Ах это, — ехидно отвечает Игнис. — Это записи, сделанные так, как тебе всегда нравилось. В зашифрованном виде. Покопайся в памяти, и вспомнишь шифр.

Легко ему говорить, покопайся. У меня нет доступа к памяти настоящей Валери. Я недовольно закрываю Игниса и откладываю в сторону.

Кто мешает мне поставить новогоднюю ёлку и назвать её объединяющим символом?

— Итак, девочки, — говорю я. — Мира, сходи в библиотеку и принеси сюда Журнал политических связей. Келли, здесь в замке есть портной?

— Да, Миледи, портниха, Сабрина, — отзывается та.

— Веди меня к ней.

Мы расходимся. Сабрина, как оказывается, сидит в просторном зале на первом уровне замка. У неё чего там только нет, мастерская так мастерская. Какие-то швейные агрегаты, манекены, огромные столы для подшивания портьер.

Сама портниха оказывается невысокой худой женщиной под сорок. Волосы туго заплетены в косу, а платье на ней, несмотря на отсутствие фамилии и приставки леди, выглядит просто великолепно. По фигуре и клешится в самом низу.

— Сабрина, здравствуйте, — начинаю я.

— Добрый день, миледи, — сразу отвечает она. — Я не леди, ко мне можно на ты. Пожелаете платье?

— Нет, меня интересуют обрезки, ленты, тесьма разных цветов, а ещё игла и нитка. Можно у тебя это попросить на время? — произношу я, чуть смущаясь.

Наверное, я никогда не привыкну к этой кастовой сегрегации.

Портниха смотрит на меня так, будто я попросила её вывернуть наизнанку живую собаку.

— Если вам нужна помощь, позвольте вам помочь, пожалуйста, — тихо говорит она. — Здесь нет обычных инструментов и тканей. Всё магическое. Боюсь, вам самой будет сложно с ними управиться.

Келли, стоящая рядом, многозначительно кивает. Ну что же, была-не была?

— Тогда я принимаю твою помощь, Сабрина.

25. То, что ещё не называли чудом

Валери

Сабрина смотрит на меня так, будто я только что заявила, что хочу подшить само солнце. Но, к моей радости, она не задаёт лишних вопросов — лишь слегка приподнимает подбородок и кивает.

— Я помогу вам, миледи, — говорит тихо, но уверенно.

— Собери, пожалуйста, тесьму и ленты, и принадлежности для шитья, — прошу её вежливо. — Мы будем работать в кабинете леди Витерн.

Портниха споро наполняет корзину тем, что я попросила, втыкает иглы в подол платья, добавляет нитки, ножницы, и вот, мы втроём направляемся обратно в кабинет леди Витерн.

Сабрина раскладывает всё на столе в каком-то одном ей известном порядке, а я прошу у Келли вручить мне бумагу и чернила. Та тут же достаёт из шкафа и передаёт мне требуемое.

В этот момент в комнату возвращается Мира. С довольным выражением и огромным талмудом в руках.

— Миледи, я принесла «Журнал политических связей», как вы велели, — сообщает она, кладя увесистый том на стол. — И ещё… список приглашённых. Вдруг понадобится.

Я едва не хватаю её за руки от восторга.

— Мира! Ты чудо.

— А вы — моё чудо, — хихикает она, а Сабрина только качает головой, будто попала в тайную гильдию ведьм.

Келли, тихая как тень, закрывает дверь и занимает место за столом.

Их теперь трое — три служанки. Мой маленький отряд. В голове вспыхивает мысль: «Господи, я реально стала руководителем женского клуба по преображению замков». И мне это нравится.

Я раскрываю список приглашённых и расправляю на столе.

— Девочки, нам нужно создать венки́.

— Венки́? — эхом повторяет Сабрина.

— Да, собрать бублики из лоскутов, чтобы держали форму, а потом украсить эти бублики лентами и тесьмой, — поясняю я. — Выполнить каждый из них в цветах приглашённых семей. Это будет символ их дома. Когда гость приходит, он видит, что его фамилия учтена. Что он важен.

Никто из них, кажется, ничего подобного не слышал. Но глаза у всех загораются.

Мира уже роется в своём списке, перечисляя имена вслух.

— Дом Тавиэров — серебро и индиго. Гранэллы — золото и изумруд. Харланы — белый и ледяной синий. Витерны, — она подмигивает, — небесный голубой и графит.

Келли приносит ленты. Какие-то из них переливаются, какие-то искрятся, точно жидкие блёстки, какие-то имеют ровный благородный блеск. Келли нарезает их ловкими движениями. Мира скручивает бублики из ткани.

Я подготавливаю ленты в соответствии с гербами и фамилиями. Игнис комментирует всё так, будто он эксперт по флористике:

— Нет-нет, Валери, этот узел — преступление против эстетики! — говорит он.

— Игнис, ты книга, — шикаю на него. — Просто сиди красиво.

— А я всегда красив, спасибо, — гордо парирует он.

Мы работаем быстро, слаженно. Сабрина прошивает тканевую основу, так что та становится упругой