Всё равно люблю - Лика П.

«Будет жаль расставаться с тобой», – эти слова грели ей душу: «она ценный работник и он это только что подтвердил!» – размышляла Агата. Расправив плечи, отправилась в свою комнату, готовиться ко сну.

«И всё-таки, что же у него было в пакете?» – задалась она вопросом.

Выйдя из душа, Хасан быстро собрался, надел свободную футболку и спортивные штаны. Встряхнул руками влажные волосы, а сверху накинул олимпийку и влез в удобную обувь. По пути взял коробку с гаджетом достав её из пакета, и пошёл спортивным шагом вниз.

Барабаня пальцами стоя на террасе, он нервно курил с шумом выпуская ноздрями дым, поглядывая на тусклый свет что горел в окнах гостевого домика…

Глава 21. Хасан

«Как всегда не заперто, сумасбродная девчонка», – подумал, открывая входную дверь, прошёл до зала, осмотрелся, тихо. Оставил на столике запечатанную коробку с телефоном.

«Какого чёрта я здесь делаю?» – задаю себе вопрос, остановившись в пяти сантиметрах от её спальни. Развернулся и пошёл к дивану. Уходить не хотелось, что называется от слова совсем, меня это ничуть не удивило, зеленоглазая ведьма две недели не даёт мне покоя. Опустился на диван в излюбленной позе: съехав по спинке вниз, запрокинув голову. Вздохнув, потёр пальцами переносицу, прикрыл глаза, мысленно возвращаясь к новому начальнику полиции. То, что его направил Дыков, никаких сомнений нет, так же как и то, что он же снял и бывшего. Чёрт бы его побрал… дослужился до полковника.

«Сколько ж ты душ сожрал, пока шёл по карьерной лестнице?» – мысленно спрашивал себя. Услышав звук приоткрывшейся двери, прекратил массировать переносицу, застыл в таком положении. Прошло, наверное, секунд пять, как почувствовал миниатюрное тело на своих коленях. В груди что-то громыхнуло, отдаваясь глухим эхом во всём теле. Её голова опустилась на мою широкую грудь. Молчал. Мне было хорошо: вот так, тихо сидеть и слушать дыхание птички. Она первая нарушила тишину, сказав сонным голосом:

– Тебя так долго не было.

– Сколько?

– Пятнадцать дней.

– Разве это долго? – подметил, что она вела подсчёт.

– Долго, – пальчики птички прикоснулись к моей шее. – Почему ты не приходил? – спросила, водя по контуру татуировки.

Ничего не ответил, встал, держа её на руках, бережно прижимая к себе, пошёл в спальню.

Катя обняла его за сильную шею и смотрела любящим взглядом. Хасан остановился на полпути, заглядывая в зелёные омуты:

– Хочешь, я тебя отпущу? Прикажу и тебя отвезут домой.

– Больше всего боюсь, что когда-нибудь ты примешь такое решение, – эта хрупкая девушка сводила с ума большого и грозного Хасана, он был в шаге, чтобы не взять её прямо здесь, на этом полу, ему стоило больших усилий сдерживать внутреннего зверя, что рвался наружу.

– Я сделаю тебе больно, – открыв с ноги дверь в спальную, произнёс не своим голосом.

– Я люблю тебя, – не зацикливаясь на его словах, просто, решила признаться в глаза.

– Ты любишь убийцу, – хмуро ответил Хасан, ничуть не усомнившись в правдивости её признания.

– Разве убийцу нельзя любить?

– Не знаю, – на этих словах бросил девушку на простыни. От резкого движения адреналин в крови Кати подскочил. Уперев локти в постель, распахнутыми глазами смотрела, как Хасан снимал с себя одежду, не сводя с неё хищного взгляда.

«Правая бретелька комбинации съехала с плеча птички вниз, приоткрывая часть груди, волосы лежали в беспорядке, подол задрался, открыв моему взору красивую линию ног. Холодный свет от полной луны падал на неё, подчеркивая сексуальность девичьего тела. Хочу эту маленькую девочку как, пожалуй, никого и никогда. Наваждением стала. Где искать ответы?».

Столько мыслей роилось в голове Хасана, он никак не хотел признавать очевидное, и чтобы не говорил, этот самодостаточный и сильный мужчина, маленькая девочка с телом балерины, как ему виделось, сумела пробить брешь в его большом и каменном сердце и никогда уже… никогда не будет по-другому. Поймёт он это лишь утром, когда покинет её постель…

– Боишься? – спросил Хасан, забираясь на кровать, находясь в одних боксерах.

– Нет… волнительно, – разглядывая мышечное тело, покрытое множественными татуировками, сухими губами ответила девушка.

Приблизившись к ней, сомкнул пальцы на красивой шее, принуждая лечь.

– О чём думаешь? – нависнув сверху, раздвинул коленом ноги, втиснувшись между ними.

– Ты… – произнесла, облизав языком пересохшие губы. – Ты красивый.

– Хм… – усмехнулся сказанному. – Скажи, птичка, насколько ты этого хочешь: от одного до десяти?

– На миллион! – не раздумывая, выдохнула ему в губы. От услышанного у Хасана расширились зрачки, градус возбуждения превысил все возможные пределы. Одним рывком, под Катин писк, поделил её неглиже на две равные части, оголив тело. Набросился своим ртом на твёрдый сосок, девушка ахнула, а Хасан оторвался, подняв голову:

– Если будет больно, говори.

– Нет-нет… мне не больно… не будет больно, – ответила девушка, путаясь в словах. Неискушённая, всей своей душой и телом, желала Хасана, потому что любила… любила вопреки, несмотря ни на что, разглядела в нём то, что видит только она.

Сминая в руках до боли белоснежные полушария, подставляя своему рту торчащие сосочки, чтобы каждому уделить внимание, кусал и тут же зализывал места от своих укусов.

– Ты такая хрупкая… я боюсь поломать тебя, – говорил скорее себе, чем Кате, освободив истерзанную грудь, провёл широкой ладонью по животу к крошечным трусикам. Подцепив бельё, потянул вниз, чуть отстранившись, чтобы их снять. Медленно стягивал по ногам, сантиметр за сантиметром, испытывая внутреннее удовольствие. Дотронулся до гладкого треугольничка, спустившись ниже, запуская пальцы в скользкую розовую плоть, трогая маленький чувственный комочек, водя по нему круговыми движениями. Катя задрожала, издав тихий стон. Развернул её в одно движение, ставя в коленно-суставную позу. Стянул молниеносно боксеры, наконец-то освобождая каменный член на волю, отшвырнув повисшее бельё с ноги в сторону. Устраиваясь между стройных бёдер, широко раздвигая, запуская пальцы, медленным движением мучая клитор и растягивая узкий вход.

– Чёрт возьми… мои пальцы мокрые. Хочу, чтобы ты кончила… – в ответ она застонала.

Не прошло и пары минут, она затаила дыхания и спустя три секунды негромко вскрикнула. Быстро. Я знаю, что это всего лишь начало, в дальнейшем её сексуальность раскроется и будет гораздо ярче… намного ярче.

– Пора, девочка, – ибо я побил все рекорды по своей выдержке. Скрутив волосы в жгут, потянул их на себя. Перехватываю под шею так, чтобы её голова покоилась на моём плече. Водя пальцами по раскрытой промежности, утопая в соках. – Ты неприлично мокрая, ведьма зеленоглазая, – говорю ей, касаясь приоткрытых губ, смотрю в открытый, но затуманенный взгляд.

– Хасан…