Всё равно люблю - Лика П.

– Знаю-знаю, девочка, – пристраивая головку ко входу. – Но надо потерпеть… – поглаживая её лицо, птичка кладёт свою ладонь поверх моей и подносит к губам, целует. Я вхожу одним толчком до упора. Зубы смыкаются на моём пальце с глухим криком. Я рычу, высвобождаю из цепких зубов свою руку, и ловлю её болезненный крик своим ртом, накрываю губы. Ласкаю маленький язык, лижу его, прижимаю миниатюрное тело к себе. Сердце качает мою кровь в ускоренном ритме, иначе, чем обычно. Я не хочу, чтобы ей было больно… Что-то мокрое коснулось моего плеча, это слёзы птички. Освобождаю её рот, она уже не кричит, боль утихла. Слизываю скатившиеся пару слезинок и заканчиваю то, что мы оба начали…

Глава 22. Хасан

– Прости, я не хотела, – Катя прижалась ко мне всем телом, уткнувшись носом в грудную клетку, испытывая стыд за то, что в такой момент укусила мою ладонь.

– Я знаю… всё нормально.

Лёжа в кровати, задумчиво, и размеренно поглаживал плечо птички, мелено спускаясь по бархатной коже к её кисти, в какой-то момент отвлёкся, сдвинув брови к переносице, внимательно следя за тем, как Катя покрывала нежными поцелуями тыльную сторону моей ладони. Не отрывая своего взгляда, невесомо дотронулся пальцами свободной руки до её скул. Своей непосредственностью и порывистыми движениями девчонка всколыхнула всё моё нутро. Сколько было за мою прожитую жизнь Маш, Кать, Свет… Правда, сейчас попадаются всё чаще: Снежаны, Стеллы, Инги…

«Почему она так действует на меня?» – и снова вопросы и снова без ответов.

– Зачем ты это делаешь? – спросил, неотрывно глядя в глаза, в который раз пытаясь распознать хоть грамм лжи. Но ничего, кроме преданности, что читалась в них – не было.

– Не знаю… – ответила, пожимая плечами. – Это идёт из глубины моей души, порыв… проявление любви, – ответила смущённо. – Тебе неприятно?

Не хотел признавать, но в действительности, любые прикосновения птички были приятны мне, и поэтому произнёс совершенно иное:

– Идём в душ.

«Это был не вопрос – утверждение. Безоговорочно последовала за Хасаном, намеренно отставая на шаг, любуясь его обнажённым покрытым татуировками телом. При каждом шаге на сильных ногах прорисовывались стальные мышцы. От вида подтянутых ягодиц, к щекам девушки прилила кровь и всё же, она не стала отводить своего взгляда, задержав на них внимание на несколько секунд дольше, чем на ногах. Поднявшись от крепкой поясницы, к широкой и рельефной спине, чуть замедлила шаг, остановившись распахнутым взглядом на шрамах, в этот раз она могла их рассмотреть. Множество тонких белых полос «украшали» его спину, как от плети или порезов, трудно определить. Сердце Кати сжалось при виде открывшейся картины, ей хотелось прижаться к нему сзади обнять своими худенькими ручками, защитить, чтобы больше никто не причинил ему боль.

«Что же тебе пришлось перенести?» – спрашивала себя девушка, но задавать вопросы на прямую не осмелится больше…»

–Всего рассмотрела? – развернувшись перед душевой, обратился, глядя в зелёные глаза.

«Катя очнулась от царапающих мыслей, выпучив на него зелёные глаза, стыдясь опустить свой взгляд ниже».

– Я не смотрела, – нагло врала мне, сжав свои ноги, прикрывая ладонями наготу. Усмехнувшись, произнёс:

– Глупо прикрываться от мужчины, который, только что тебя трахал, – от обиды, птичка прикусила свою нижнюю губу.

– Проходи, – пропуская её в душевую, обратив внимание на перемены в её лице, также подметил, что балеринка прекрасно сложена, когда она вошла в кабинку и повернулась к стеклянной стене. – Ты нарисовала себе образ, коим я не являюсь.

Катя хотела возразить, но Хас, взяв её за плечи, прижал к прохладному стеклу, склонившись над ухом, спокойным тоном продолжил:

– Если хотела себе галантного парня, надо было думать раньше птичка, убийцы– грубые и хамоватые, я далёк от образа галантного парня, тем более что парнем меня можно было назвать лет десять назад, как раз, когда ты меня впервые увидела. Она встрепенулась.

– Тихо, – вжимаясь в неё затвердевшим членом, продолжил:

– Я не страдаю склерозом, не настолько стар ещё и прекрасно помню непослушную девочку с изумрудными глазами, та, что ушла в самоволку, несмотря на указ матери.

– Тихо, девочка… тихо, – развернув к себе лицом, взял крепко за скулы, вжимая телом в стенку душевой, сказал:

– Маленькая ведьма, мне не нравится, чувство, которое я ощущаю рядом с тобой… категорически не нравится, – произнеся последние слова, дёрнул рычаг крана, и вода полилась потоком, вначале холодная, от чего Катя вскрикнула, покрывшись гусиной кожей от холода. – Да, именно так, я себя и ощущаю рядом с тобой, и мне тоже не нравится! – Не раздумывая, следуя за зовом своего… чего души? Сердца? Тела? У меня нет ответов, всё ещё нет! Жадно накрыл открытый рот своим, пока Катя пыталась поймать воздух, перекрываемый льющимся из потолка, потоком воды, Хасан запустил язык ей в рот, грязно и пошло, настойчиво и разнуздано, хозяйничая им, неотрывно глядя ей в глаза. Его вновь накрыла волна похоти. Опуская её ладонь на свой твёрдый член, сжимая пальцы своими, образуя кольцо и двигая рукой показывая, как надо. Она не сопротивляется, следует заданному темпу.

– Давай сама, – рычу ей в губы и вновь берёт их в плен, рывком подхватываю под бёдра, до безумия хочется войти в неё, одним точным толчком, до упора, заполнить её всю! Но понимаю, что нельзя. Длинными пальцами провёл по раскрытой промежности, пройдясь подушечкой фаланги у входа, очерчивая маленькое колечко, ещё раз и ещё раз, где-то на задворках сознания срабатывает «стоп-сигнал» рычащие звуки, рвутся из горла, так похожие на звериные, мокрая, желанная… толкнулся ей в сжатую на члене ладонь, до напряжения мышц! Миллионы капель льются с потолка, и рикошетят от моих напряжённых плеч, создавая ещё больше брызг, провёл пальцы дальше до пульсирующего клитора, просящего ласки. «Чёрт!» – вырывается против воли.

«Как такое возможно?» – сам себя спрашиваю, мозг не хочет отвечать, стремительно следуя за неумелыми пальчиками птички, к блаженству. Прикосновение к её самому сокровенному месту дают реакцию, стонет, глядя с поволокой страсти в мои глаза. Поглаживая круговыми движениями, надавливая на чувствительный клитор, только усиливают желание подвести уже черту. Но нет, ещё хочется помучить и себя, и её.

– Сожми, – прохрипел, оторвавшись от искусанных губ, тараня её ладонь, не забывая и о ней, увеличил давление на клиторе. Стоны-стоны-стоны, перешедшие в один протяжный крик, именно он довёл Катю до кульминации, сам тоже последовал за ней толкнувшись дважды, излился в расслабленную ладонь. Получив свой оргазм, девочка обмякла, повиснув на моём плече. Тяжело дыша и вжимая хрупкое тело в себя, издавая хрипы, утихающие с