Исповедь после распятия - Кристина Миляева

Но то произошло лишь на краткий миг наваждения и ничего общего с реальностью не имело. В допросной было невыносимо жарко. И пусть за окном бушевала непогода, я могла поклясться — что вот-вот вспыхнула бы от яростного взора и сгорела дотла в одно мгновение. Крепкие мужские ладони лежали прикованными к столешнице, но меня это нисколько не смущало. Мне дико нравилась эта ситуация, нравился каждый жест, нравились голодные и взбешённые взгляды, которые он дарил. Всё это заставляло сердце плясать в ярком предвкушении. И хотелось на самом деле доказать остальным, что связываться с канцелярией себе дороже. У нас правила и законы совершенно иные и к государственным никакого отношения не имели.

Сейчас, когда мы с герцогом были наедине, весь мир не имел значения. Мурашки табуном бегали вдоль позвоночника, спускались ниже, опоясывая шею, пока его руки сжимались в кулаки, но он был совершенно бессилен в этой ситуации. Тут был мой маленький мирок, и я в нём король и бог. Рассматривая мужчину, я ощущала, как в груди поднималась волна, и мне хотелось большего. Забрать себе целиком, а не делить с теми, кто бросал взгляды в его сторону.

— Мы так и будем играть в гляделки? — голос Элиаля хриплый, почти севший, пробиравшим до мурашек.

— Тебе не нравится такое положение? — усмехнулась я. — Хочешь перейти к делу? Давай посмотрим, насколько хватит великого гения войны, в застенках допросной. Ведь ты так часто рассказывал о том, как твои люди ломали и унижали других. Вот и проверим, на что тебя хватит.

Элиаль ничего не ответил. Только подался вперёд, слепо, будто жаждущий крови охотничий пёс, и я не могла сдержать смех. Я знала, как он умеет целовать. Герцог умудрялся быть ласковым, но за ширмой этой нежности пряталась безудержная страсть. Свои желания всегда оговаривал чётко и во весь голос. И сейчас сквозь эти яростные вспышки раздражения, на дне его глаз горел отчаянный пожар вожделения. Он хотел меня до дрожи в коленях и принимал правила игры, хоть и не знал, в чём они заключались.

Ладони скользнули ниже. Я накрыла, чужой пах рукой, заставляя герцога тихо простонал в поцелуй. Потянувшись, вцепилась в грубую пряжку ремня и медленно потянула на себя. Холодный металл бляхи остужал пылающую кожу пальцев. Слегка отклонившись, я потянула ремень из шлёвок. Улыбаясь и невзирая ни на что, медленно вытягивала кожаную полосу и играючи перебирала его в пальчиках. И кажется, этот самый момент стал тем самым, когда у Элиаля мысли прояснились. Теперь он смотрел на меня с большим интересом.

— Хочешь меня отшлёпать? — мужчина усмехнулся, переходя жадными поцелуями на мою шею.

— Кое-что другое, — туманно усмехнувшись, покачала головой и рассмеялась.

Сейчас дико хотелось обвить его шею ремнём и затянуть тот потуже. Надавить на грудь коленом, удерживать всё внимание на себе и лишать воздуха, чтобы только я была его гарантом жизни. Чтобы он на себе прочувствовал это… Каково же принадлежать другому целиком и до самого последнего вздоха. В застенках тайной канцелярии не работал ни один контракт, магия или договор. Он был бессилен передо мной, и я знала, как герцог хотел насладиться мною в этот момент. Знала, что это взаимно. И ощутив новые грани, поняла, что всё дозволено в этих чёртовых стенах… Это то, чего я хотела на самом деле, и то, что готова была получить любой ценой. С Элиалем не работали полумеры. Его хотелось получить всего и сразу, чтобы до мурашек под кожей и до звёздочек под зажмуренными веками.

Закинув ремень за шею, я ловко опоясала его вокруг чужого горла и немного потянула на себя. Продев язычок в одно из отверстий, затянула потуже. Элиаль ошарашенно посмотрел на меня, будто не в состоянии прочесть мои мысли. И всё же он откинулся на спинку стула, демонстрируя, каким послушным он может быть. Расхристанный, с пылающими огнём глазами, с влажными, покрасневшими от поцелуев губами, он весь принадлежал мне. Он был слишком реальным, чтобы обмануться. Его не нужно было делить с призраками далёкого прошлого, не стоило ждать подвоха, прогибаться под какие-то тайны, которые он прятал за семью печатями. Именно здесь, в этих стенах, каждый из нас сбросил маски и стал самим собой, хотя бы на эти короткие мгновения.

Нет, Элиаль намного проще моего супруга, податливее и роднее. И эта простота стала его оружием в борьбе с моими желаниями. Когда он ещё так безропотно отдастся в мои руки? Кто бы ещё решился, будучи сильнее, остаться столь покорным? Боже, у меня в голове это не укладывалось. Если бы я могла, собрала бы эти воспоминания и запечатала бы на подкорке сознания, выпила бы кровь, искусала до мяса… Забрала его полностью, спрятала и никому не показывала. Затянув ремень сильнее, я дёрнула герцога на себя, заставляя мужчину упереться ладонями в железный стол допросной. Я смотрела ему в глаза, а он в ответ пожирал меня голодным взором. Мы оба сходили с ума.

— Я хочу, чтобы ты умолял меня, — прохрипела я, потянув ремень на себя.

— Заставь, — пошло усмехнулся тот и чуть сильнее откинулся назад, затягивая удавку на собственном горле.

В животе что-то сладко сжалось от такой доверчивости и покорности. Я была уверена, что, скажи, что хочет убить его — он бы сам подставился под проклятие. Грубо впившись в губы мужчины, я потянула ремень сильнее, так, чтобы кислорода ему не хватало, но пока лишь с непривычки. Герцог был жадным. Он целовал меня, то и дело отстраняясь, чтобы попытаться глотнуть воздуха, но снова и снова возвращался к прерванному занятию и, казалось, сходил с ума не меньше моего.

Я немного ослабила хватку, позволяя ему наконец-то набрать в лёгкие воздух. Отпуская ремень, я предоставляла ему выбор. Он сам уже догадался, что реальной угрозой тут не пахло, скорее моим желанием отыграться за всё время вынужденного рабства и печать на загривке. Его взъерошенный вид вызывал восторг. Тёмные волосы растрепались, выделяясь ярким пятном на фоне серых стен. Обычно бледное лицо, сейчас раскраснелось, а губы, припухшие от поцелуев, блестели. Мне безумно нравилась его внешность. Особенно сейчас… Когда я могла контролировать всё, включая его будущее и жизнь. Пожелай я, и его убьют спустя мгновение… Он нарушил протоколы безопасности, вторгся в святую святых королевства. И тут королева — я!

Качнувшись к нему, я сползла со стола ниже, почти садясь на пах. Ладони