Монетка на удачу - Ханна Рио

том, что он может со мной сделать, заставляет мое тело дико пылать. Моя киска пульсирует и жаждет почувствовать его внутри себя. Черное кружево на моей коже только подливает масла в огонь моего воображения.

Выражение его лица было прозрачным.

Трепет в его глазах, облегчение от возможности не говорить мне, что я была хорошей девочкой.

Я хихикаю, застегивая черный пояс-подвязку на край кружева вокруг бедра, поверх чулок. Готово. Наконец-то. Боже, я запыхалась от всей этой возни, или, может быть, от предвкушения.

Взглянув в зеркало, я делаю маленький поворот, чтобы проверить, все ли выглядит идеально. Так и есть. В этом белье есть немного БДСМ-вайба. Оно все состоит из ремешков и пряжек между кружевами. А я заплела волосы в тугую, аккуратную французскую косу вдоль спины, чтобы она не мешала нашим играм.

Все идеально.

Черт, я хорошо выгляжу. Я выгибаю спину и любуюсь, как белье облегает мою задницу. Представляя, как заведется Винсент, когда увидит меня, я возбуждаюсь сильнее прежнего.

Тщательно расположившись, я сажусь на край кровати, элегантно скрестив ноги, ожидая, когда он войдет.

Я размышляю о том, что не проработала ни дня с тех пор, как начала «работать» на него, и все же он еженедельно платит мне. И вдобавок мне не нужно было их тратить, потому что он без остановки меня балует.

Время идет вперед, а я все ерзаю, становясь раздраженной и нетерпеливой. Он вообще придет? Это как в прошлый раз — где наказание — это вовсе не наказание?

Не может быть. Я видела, как он на меня смотрел.

Мое тело ноет из-за очень выдержанной позы, в которой я сижу, спина выгнута, плечи расправлены. Это не так удобно, как я притворяюсь, и постепенно я перестаю ждать, решая вместо этого лечь на кровать, все еще расположившись сексуально на случай, если он войдет. Но когда небо за мной начинает краснеть через широкие окна моей спальни и наконец становится фиолетовым, а затем черным — я засыпаю. Злая и разочарованная. Может, мне стоило разбить эту чертову машину вдребезги.

Засыпать злой — плохая идея.

Кошмары начинаются почти сразу, как я отдаляюсь от мира.

Высокий мужчина, крепкого, широкого телосложения, стоит над моей матерью и мной. Он кажется больше любого мужчины, которого я когда-либо встречала. Видение кошмара искаженное и нереальное. Я не могу разглядеть его лица, потому что он стоит в темноте. Вглядываясь в него, я пытаюсь понять, кто он.

Мы сидим на холодном цементном полу, покрытом грязью и пылью. У меня болят ноги, потому что нам вообще не разрешали двигаться.

Моя мать плачет, и у меня разрывается сердце видеть ее такой испуганной. Она и так много пережила в своей жизни. Она не заслуживает этого.

Мои руки связаны за спиной, и это единственная причина, по которой я не обнимаю ее, чтобы утешить.

— Все будет хорошо. — шепчу я, испуганная до глубины души, но не желая позволить этому козлу увидеть мой страх. Он смеется.

— Все не будет хорошо. — спокойно говорит он, вытирая лезвие охотничьего ножа о свои штаны.

— Это он. — в ужасе шепчет моя мать, когда мужчина подходит чуть ближе, и лунный свет озаряет его лицо. — Это он. — кричит она, чистая паника захлестывает ее. Я смотрю на мужчину, о котором моя мать упоминала лишь вскользь. Мужчину, который когда-то пытался убить ее.

Его глаза — черные, пустые ямы, чудовищные и холодные.

Моя мать погрузилась в мертвую тишину, парализованная собственным страхом. Ее тело трясется рядом с моим. Я прижимаюсь к ней, пытаясь утешить одним лишь присутствием.

— Что тебе от нас нужно? — агрессивно рявкаю я, отказываясь позволить ему добраться до меня. Отказываясь принимать, что вот так я и умру.

— Не зли его. — хнычет моя мать, когда монстр наклоняется еще ближе, его дыхание пахнет гниющими вещами, оставленными на обочине шоссе в палящую летнюю жару.

— Да, Миша, не зли меня. — смеется он, сухо и глухо. Монстр, которого, как знает каждый ребенок, ждет под кроватью.

Он тянется ко мне, его пальцы обхватывают мое горло, впиваются в мою кожу, как осколки стекла.

— Что ты от меня хочешь? — громко кричу я, звук моего собственного голоса заставляет меня проснуться.

Я ловлю ртом воздух, тянусь рукой к шее, где все еще чувствую пальцы того монстра из кошмара. В моей комнате непроглядная тьма, меня трясет, я лежу поверх одеяла в своем белье, открытая холодному ночному воздуху.

Сон все еще бурлит в моей крови, когда я сажусь, пытаясь привыкнуть глазами к темноте, потому что я все еще чувствую его присутствие в комнате.

Но когда я сажусь, я кричу.

Мужчина в черной маске прыгает на меня, толкая обратно на кровать. Я ору о помощи изо всех сил.

— Винсент. — кричу я, надеясь, что он услышит меня или кто-то из его охранников. Как этот человек попал сюда? Это место — крепость. Это один из врагов Винсента?

Винсент сегодня был весь в крови — этот человек имеет к этому отношение? Пришел отомстить мне?

Я дергаю ногами, пытаясь сбросить его с себя.

Его рука зажимает мне рот, заглушая мои крики о помощи, и я слышу звук рвущейся ленты, прежде чем он обматывает ею мои губы и вокруг затылка.

Я кричу в ленту, но звук не выходит. Слезы текут из глаз. Вот так я и умру?

Он хватает меня за запястья, и мне не сравниться с его силой. Несмотря на все мои усилия, у меня нет шансов, и когда он затягивает кабельную стяжку вокруг моих рук за спиной — все, о чем я могу думать, — это тот монстр из моих снов.

Мой страх сводит меня с ума. Заставляет меня яростно отбиваться, с силой, когда я продолжаю пытаться скинуть с себя его тяжелый вес.

Мужчина усмехается, и в одно мгновение я понимаю, кто это.

Проблеск узнавания пробегает по моему лицу, и облегчение захлестывает меня. Но вместе с ним приходит и неповиновение. Он заставил меня ждать весь вечер свое наказание и застал врасплох, появившись сейчас.

Я недооценила Винсента.

Он снова усмехается, раздвигая мои ноги, и белье без ластовицы совсем меня не защищает. Но я не сдамся так легко, даже поняв, что это игра, я все еще намерена сделать это для него как можно более трудным.

Моя киска пульсирует от волнения, когда Винсент раздвигает мои ноги, и я выгибаю бедра вверх, чтобы остановить его. Он рычит, переворачивая меня на живот и укладывая плашмя на кровать.