Монетка на удачу - Ханна Рио

— Я убила его.

Очень немногие люди способны удивить меня, но сейчас я ошеломлен до молчания.

Мое сердце ровно стучит в ушах, пока я перевариваю только что сказанное ею.

— Ты убила своего отца? Случайно? — спрашиваю я.

Она качает головой, ее щека трется о меня.

— Это не было случайностью. Это было очень намеренно. Я толкнула его вниз по лестнице после того, как он попытался… эм… причинить мне боль.

Мысль о том, что мужчина пытался причинить ей боль, заставляет меня желать воскресить его из мертвых только для того, чтобы убить его заново. Но, похоже, моя маленькая темная ворона может постоять за себя. Улыбка прокрадывается на мои губы.

— Ты убила своего отца. — усмехаюсь я. — Возможно, тебе стоит пересмотреть свое желание рассказывать это людям.

Она приподнимается на локтях, опираясь подбородком на руки.

— Вообще-то, ты первый человек, которому я рассказала.

Тепло разливается в моем сердце.

— Ты доверяешь мне, Миша? — спрашиваю я, нахмурив брови.

— Очевидно. — вздыхает она. — А я никому не доверяю.

— Я тоже.

— Итак, ты убила своего отца. А что насчет того другого мужчины, который сломал тебя, который сломал твою мать? Ты тоже убила его? — спрашиваю я, желая узнать все об этом прекрасном, загадочном создании.

То, что она так открыто исповедуется мне в своих грехах, заставляет меня влюбляться в нее еще сильнее. Она совершенна. Она такая же темная и извращенная, как и я. Вселенная благословила меня черным ангелом, таким сладким, таким невинным и таким смертоносным.

— Я никогда не встречала того мужчину. Я только слышала истории о нем от моей матери, которая предпочитает делиться очень немногим из того, что он с ней сделал. Достаточно, чтобы я знала, что он монстр самого темного толка. Все, что я знаю точно — он оставил ее умирать, и то, что он с ней сделал, привело к тому, что она провела месяцы в больнице, восстанавливаясь, и годы после этого, справляясь с травмой. И я бы убила его, если бы когда-нибудь встретила.

— Что ж, возможно, однажды, в подарок тебе, я выслежу его и дам тебе этот шанс.

Она улыбается, глаза сверкают.

— Мне бы этого очень хотелось.

— И ты должна знать, маленькая ворона, что если кто-нибудь когда-нибудь снова причинит тебе боль, я убью их.

Миша кладет голову мне на грудь и закрывает глаза, ее мягкое дыхание расслабляет меня, то, как ее спина мягко поднимается и опускается, — это успокаивающий вид покоя, которого я никогда раньше не испытывал.

То, что она здесь, со мной, — все, что мне нужно в этот момент.

Когда она засыпает, я нежно провожу пальцами по ее волосам, расчесывая длинные шелковистые темные пряди.

Я одержим. Я одержим выше моего контроля.

Если я потеряю ее, я сойду с ума.

Я никогда не могу этого допустить.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Миша

Винсент игриво шлепает меня по заднице, когда я нагибаюсь, чтобы достать миску из нижнего шкафчика на кухне. Я хихикаю и отодвигаюсь, потирая ягодицу, где отпечаток его ладони оставил красные следы.

— Ай. — жалуюсь я с улыбкой на лице, бросая на него печальный взгляд, который не соответствует ухмылке.

— Тебе не следует нагибаться передо мной. Ты знаешь, это только искушает меня. — усмехается он, поднимая бровь и проводя рукой по своим темно-седым волосам. Я наблюдаю, как играют мышцы на его руке и плече.

— Если ты хочешь хлопьев, мне нужно достать для нас миски. — я склоняю голову и кривлю рот набок.

— Вперед. — подбородком указывает он на шкафчик, перед которым я только что нагибалась.

— Я так не думаю. — хихикаю я. — Я не настолько наивна.

— Обещаю, я не сделаю этого снова… пока что.

Я качаю головой.

— Нет.

Он тянется и резко притягивает меня к себе. Мое тело врезается в твердые мышцы его груди, и воздух выталкивается из моих легких.

— Я только что дал тебе обещание, моя зверушка? Ты не доверяешь моему слову? — рычит он.

Я провожу пальцами по его грудным мышцам, затем поднимаю на него мягкий взгляд.

— Я не знала, что твои обещания так много значат. Многие люди давали мне обещания, которые никогда не выполняли. — пожимаю я плечами, разыгрывая незаинтересованность, отводя взгляд.

Он берет мою челюсть в свою руку и заставляет меня встретиться с ним взглядом. Его голос глубок и тих, когда он говорит.

— Если я тебе что-то обещаю, я скорее умру, чем нарушу это обещание. Ты понимаешь? — говорит он с такой серьезностью, что это посылает трепет возбуждения, пульсирующий в моей крови.

Я киваю, кусая губу. Желание нарастает.

— Скажи это. Я хочу услышать, как ты скажешь, что понимаешь и веришь мне.

— Я понимаю и верю тебе. — Мой ответ искренен. В том, как он говорит, есть что-то, что не оставляет места для сомнений.

— И если кто-нибудь когда-нибудь снова даст тебе обещание — и нарушит его — я сломаю их. — Его голубые глаза пронзают меня.

Всю свою жизнь я хотела, чтобы кто-то принял меня такой, какая я есть. Настоящую меня. Ту меня, которую, возможно, я еще не полностью открыла.

Ту меня, у которой нет секретов и скрытых частей. Ту меня, которую мне приходилось скрывать от матери из страха разочаровать ее. Ту меня, которая никогда никому не говорила, что убила своего отца.

Я хочу, чтобы меня принимали, и Винсент не только принял меня — но, кажется, любит это. Тьму, глубоко во мне. Она привлекает его. Тьма в нем намного сильнее, чем во мне. Я осознаю это. Но его тьма не пугает меня. Ничто в нем не пугает меня. Все в нем вызывает у меня дикую одержимость. Единственный страх, который я испытываю по отношению к нему, — это тот вид страха, который заводит меня. Я начала доверять, даже когда кажется, будто он может причинить мне боль или зайти слишком далеко — он все равно уважает мои границы. Не то чтобы я сама еще знала свои собственные границы. Но я уверена, Винсент поможет мне их найти.

Он проводит большим пальцем по моим губам и наклоняется поцеловать меня. Мое сердце учащенно бьется, кожа покалывает.

Его рот касается моего, и мое тело умоляет о нем, но Винсент отталкивает меня и указывает на шкафчик.

— А теперь иди, возьми эти миски и приготовь нам завтрак. — усмехается он.

— Да, сэр. — озорно ухмыляюсь я. И когда я нагибаюсь на этот раз, я делаю из этого