Диагноз: предательство - Слава Зорина

— Я кардиолог, не психотерапевт. А твоё сердце в порядке, ещё раз повторяю, у тебя невроз, иди к специалисту.

Лицо Владлена покраснело. Он сделал ещё один шаг, и теперь стоял вплотную к Никите, который всё так же спокойно держал половник, как оружие.

— Хорошо! — Владлен резко сменил тактику, и голос стал жёстким. — Раз по-хорошему не понимаешь, тогда по-другому! Я имею право на эту квартиру, мало ли что там у тебя за доказательства, мы пять лет были в браке, и по закону…

— Владлен, ты, с одной стороны как будто помнишь нашу беседу, но судя по всему выборочно… Мне нужно напоминать про суд, доказательства, выписки со счетов? Про то, что ты не вложил в неё ни копейки? А хочешь, я напомню судье про твои фразы в переписке о том, что я «бракованная»? Или про экспертизу на вменяемость, которую я могу запросить для тебя, учитывая твои жалобы на всё подряд?

Он побледнел, потом снова покраснел:

— Ты меня обманула! — завопил он. — Говорила, что у меня сердце больное, что мне нельзя нервничать! У меня вообще может прединсульт случиться!

— Где обманула? — я пожала плечами. — Всё, что я говорю о твоём состоянии — правда. Тебе действительно нельзя нервничать, у тебя действительно невроз. Остальное ты сам додумал. Я же не виновата, что у тебя с воображением всё в порядке.

Никита, который до этого молча наблюдал за нашей перепалкой, вдруг мягко, но твёрдо вмешался:

— Давление у вас сейчас точно подскачет, если не уйдёте. Советую послушать совет доктора и обратиться за надлежащей помощью, а нас оставить в покое.

Как по команде, Тор подошёл к порогу и глухо зарычал, глядя на Владлена.

Лиц бывшего исказилось от бешенства:

— Вот так, да? В семью решила поиграть? Змену нашла⁈ — он ткнул пальцем в Никиту. — С этим⁈ Лена, ты серьёзно⁈ Только развелись, а у тебя уже новый хахаль⁈

— Владлен, всё, что тебе нужно знать, — моё сердце занято, и квартира тоже. А диагноз тебе я поставлю окончательный — хроническая недостаточность совести и это, судя по всему не лечится. До свиданья, Владлен, не приходи больше, здесь тебе не рады.

Никита, увидев мой кивок, начал закрывать дверь тесня бывшего за порог.

— Лена! — заорал Владлен, пытаясь просунуть ногу в щель. — Ты пожалеешь! Я тебе ещё покажу!

— Еще раз, до свидания, Владлен, не приходи больше, — сказала я спокойно, и дверь захлопнулась.

Замок щёлкнул. Мы с Никитой переглянулись, и я вдруг почувствовала как начинаю трястись. Никита обнял меня, и я уткнулась лицом ему в плечо, глубоко дыша.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

— Спасибо, что был рядом.

За дверью раздался вопль Владлена:

— Да что вы себе позволяете⁈ Это моя квартира! Моя жена!

А потом другой голос — знакомый, въедливый:

— Владлен, чего орёшь? — это была Тамара Ивановна. — Леночка правильно сделала, что выгнала тебя! Иди к своей беременной прошмандовке теперь, оставь хорошую девочку в покое! Она и так с тобой сколько лет зря намаялась!

— Она не беременна! — сорвался Владлен. — Это всё враньё было!

— Вот видишь, — голос Тамары Ивановны звучал с издёвкой. — И квартиру потерял, и жену, и ребятёнка нет. Сам виноват, голубчик. Не нужно было хорошее на плохое менять.

Послышались шаги — Владлен, видимо, решил не связываться с соседкой и убрался восвояси. Потом стук в дверь:

— Леночка, это я, Тамара Ивановна! Ты в порядке, деточка?

Я открыла дверь. Соседка стояла на пороге в халате и тапочках, с довольным видом.

— Всё хорошо, Тамара Ивановна, спасибо, что заступились.

— Да какое там, — махнула она рукой. — Я давно хотела ему всё высказать. Видела я, как он тебя мучил все эти годы. Ты уж прости меня, старуху, но я рада, что вы развелись. — Она заглянула в квартиру, увидела Никиту в фартуке и девочку с собакой, и одобрительно кивнула: — А это, я смотрю, достойная замена. Молодец, Леночка! Ладно, не буду мешать, — Тамара Ивановна подмигнула мне. — Блинчики будут, я чую. Приятного аппетита!

Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной, смотрела на Никиту и Машу, и вдруг рассмеялась. Долго, до слёз, от облегчения и счастья.

— Тётя Лена, что смешного? — спросила Маша, подходя ближе.

— Ничего, солнышко, — я присела рядом с ней, обняла. — Просто я очень рада, что вы здесь. Очень-очень рада.

Никита подошёл, присел рядом, обнял нас обеих:

— Блины уже, наверное, сгорели, — пробормотал он.

— Плевать на блины, — ответила я, целуя его в щёку. — Закажем пиццу.

— Ура! — закричала Маша. — Пицца!

Тор радостно залаял.

А я сидела на полу в прихожей, обнимая этих людей, которые так неожиданно стали моими, и думала о том, что Владлен сделал мне лучший подарок в жизни — ушёл. Освободил место для тех, кто действительно заслуживал быть рядом.

Глава 15

Мы с Никитой не жили вместе официально, но большую часть времени я проводила у них в доме. В своей квартире я появлялась, только чтобы забрать вещи, проверить почту или занести вкусняшку соседке, всё остальное происходило здесь, в его уютном доме с садом, где пахло блинами по воскресеньям и детским шампунем по вечерам.

Я не планировала так быстро стать частью их жизни, но оно само как-то получилось. Моя зубная щётка появилась в ванной рядом с Машиной розовой, а тапочки стояли у двери, книги уютно примостились на прикроватной тумбочке. Никита не предлагал мне переехать официально, но и не возражал против моего постоянного присутствия. Мы просто жили, не торопясь навешивать ярлыки и не заглядывая слишком далеко в будущее.

Маша всё ещё называла меня «тётя Лена», но иногда — когда увлекалась игрой или просила помочь с чем-то проговаривалась «мама Лена». Первый раз это случилось когда она упала и разбила коленку, прибежала ко мне ревущая: «Мама Лена, больно!» Я замерла с пластырем в руках, а сердце сжалось так сильно, что на секунду перестало биться. Никита посмотрел на меня вопросительно, но я только качнула головой, мол, не поправляй её, пусть называет как хочет.

Тор окончательно обжился и считал себя полноправным хозяином дома. Спал на кровати Маши, хотя это было строжайше запрещено. Воровал со стола, хотя мы его постоянно ругали. Однажды стащил целую курицу, которую Никита готовил на ужин, и мы полчаса гонялись за ним по саду, а он носился с довольной мордой, таща в зубах свою добычу. Маша хохотала до слёз, Никита матерился сквозь смех, а я