Диагноз: предательство - Слава Зорина

— Если не сложно, — он посмотрел на меня с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Понимаю, у вас своих дел полно, но… вы спасёте праздник. Без шуток. Если я опять куплю не то, Маша меня не простит до совершеннолетия.

Я задумалась на секунду. С одной стороны, зачем мне это? Мы почти незнакомы, виделись всего один раз в экстремальных обстоятельствах. У него вон, администратор есть, почему бы ее не попросить, да и вообще, любая другая клиентка была бы только рада, пригласи ее такой мужик, пусть даже за подарком для дочери… А с другой стороны — почему бы и нет? В выходные я всё равно ничего особенного не делаю, кроме прогулок с Тором и просмотра старых фильмов. Да и, признаться честно, мне стало любопытно. Дочка пять лет, а матери рядом явно нет… иначе зачем обращаться за помощью к почти незнакомой женщине?

— Хорошо, помогу.

— Спасибо! Тогда, в субботу? Днём, если вам удобно?

— Удобно, — подтвердила я, удивляясь тому, как легко соглашаюсь.

— Отлично! Встретимся у ТЦ «Авиапарк», там отличный детский магазин на третьем этаже. Часа в два подойдёт?

— Договорились.

Мы попрощались, и я уехала домой с Тором и со странным, почти забытым чувством в груди — чем-то лёгким, трепетным, похожим на предвкушение. Глупо, конечно. Просто помогу человеку выбрать подарок ребёнку, ничего особенного. Но почему-то всю дорогу до дома я ловила себя на том, что улыбаюсь без причины.

Дни до субботы текли странно, с одной стороны, как обычно, заполненные работой, прогулками с Тором и домашними делами, а с другой — окрашенные каким-то новым ощущением, которое я не могла толком определить. Я ловила себя на том, что думаю о предстоящей субботе, прокручиваю варианты диалогов, представляю ту или иную реакцию на его слова, как будто мне снова восемнадцать и меня на свидание пригласили, не меньше!

В пятницу утром я провела перед шкафом непростительно много времени для человека, который просто идёт на работу. Джинсы и свитер казались слишком простыми, платье — излишне нарядным и неуместным. В итоге остановилась на чёрных брюках и светло-сером джемпере — строго, но не скучно, элегантно, но без претензий.

Вика заметила перемены первой, что неудивительно, у медсестёр глаз намётанный на любые изменения. Она посмотрела на меня с прищуром, явно что-то прикидывая, и наконец выдала:

— Елена Викторовна, вы сегодня какая-то… другая.

— Что другая? — я постаралась придать голосу максимально равнодушный тон, но, кажется, не слишком преуспела.

— Не знаю, — Вика наклонила голову, изучая меня. — Посвежевшая что ли… Помолодевшая даже. И джемпер новый, я его раньше не видела. Свидание намечается?

— Вика, не выдумывай, — я отмахнулась, чувствуя как предательски теплеют щёки.

— Ага, не выдумываю, — она хихикнула, явно довольная произведённым эффектом. — А румянец на щеках тоже просто так появился? От духоты в отделении?

Я непроизвольно тронула щёки — они действительно были тёплыми. Чёрт возьми. Вика ухмыльнулась ещё шире:

— Ну-ну. Молчу-молчу. Только желаю удачи на вашем «не свидании».

Борис Львович тоже что-то заметил, хотя его наблюдательность была менее в лоб. Он подошёл во время обеденного перерыва, когда я сидела в ординаторской с кружкой остывающего чая, и хмыкнул задумчиво:

— Снегирёва, ты как-то… по-другому выглядишь. Будто отдохнула как следует.

— Так и есть, Борис Львович, — ответила поспешно, надеясь, что он не станет развивать тему.

— И правильно, — он кивнул одобрительно. — Тебе надо было отдыхать почаще, а не пахать как проклятая. А то загонишь себя, и толку не будет никому — ни тебе, ни пациентам.

Вечером дома я снова оказалась перед зеркалом, рассматривая себя с непривычной критичностью. Синяки под глазами почти исчезли, видимо, регулярный сон творит чудеса. Лицо уже не такое осунувшееся, щёки даже порозовели слегка. Странно, я ведь не делала ничего особенного, просто жила обычной жизнью. Работала, гуляла с Тором, ела когда хотелось, спала когда уставала.

Может, это и есть секрет — просто жить, не надрываясь и не пытаясь соответствовать чужим ожиданиям?

* * *

Я проснулась в девять утра без будильника, что само по себе было редкостью — обычно организм требовал отоспаться в выходные после рабочей недели. Тор блаженно храпел на коврике, наслаждаясь свободой от попоны.

Я полежала ещё минут пять, глядя в потолок и борясь с внезапным искушением позвонить Никите и сказать, что заболела.

Глупость, конечно, я же обещала… И потом, почему вообще боюсь? Просто помогу выбрать подарок, час-полтора максимум, и разойдёмся по своим делам. Ничего особенного, никаких скрытых смыслов и подтекстов.

Душ помог прогнать остатки сомнений вместе с горячей водой. Я оделась продуманно, но стараясь не выглядеть так, будто старалась: чёрные джинсы, бежевый мягкий свитер, длинная тёмно-синяя куртка. Макияж минимальный — тушь и нейтральная помада, без излишеств. Критически оглядела себя в зеркале — нормально. Не слишком нарядно, но и не так, будто собралась в продуктовый за углом.

Я вызвала такси и выехала из дома в половине второго, наслаждаясь почти пустыми субботними дорогами, большая часть города, видимо, всё ещё отсыпалась после рабочей недели. Расчитавшись с водителем, направилась ко входу, чувствуя как с каждым шагом учащается пульс.

Никита уже ждал у стеклянных дверей, и я увидела его издалека — высокий, в тёмно-синей куртке и джинсах, с небрежно намотанным шарфом. Он заметил меня, помахал рукой и улыбнулся так, будто действительно рад меня видеть, а не просто вежливо изображает благодарность.

— Пришли! — он шагнул навстречу. — Спасибо огромное, что нашли время.

— Обещала же, — я пожала плечами, стараясь говорить легко. — Идём выбирать вашу Эльзу?

— Идём, — он кивнул с комичной серьёзностью. — И молитесь, чтобы я не перепутал снова. А то Маша меня до конца жизни прощать не будет.

Внутри торгового центра царила привычная суббот няя суета — тепло, шумно, людно, воздух насыщен запахами попкорна, свежесваренного кофе и какой-то приторной сладости из кондитерской. Мы поднялись на третий этаж, минуя витрины с одеждой и обувью, и зашли в большой детский магазин, где стеллажи уходили под самый потолок, а игрушки громоздились повсюду в плюшевом хаосе.

Никита остановился у входа, оглядываясь с таким растерянным видом, будто его высадили посреди незнакомого города без карты и компаса: «Вот. Я здесь как в джунглях. Без гида и мачете.»

Я рассмеялась, кивая в сторону дальних рядов:

— Куклы там, видите розовый отдел? Пойдёмте.

Мы пошли между стеллажами, лавируя между другими покупателями, и Никита начал рассказывать, явно пытаясь подготовить меня к масштабу проблемы:

— Маша помешана на «Холодном сердце». Она пересмотрела