Диагноз: предательство - Слава Зорина

— он по телеку что-то смотрит и хохочет, какой-то юмористический концерт показывают. Хлопает себя по коленке, ржёт. Потом поворачивается ко мне: «Серый, видел? Ну прикол же!» Я киваю машинально: «Ага, смешно».

Света выходит из спальни. Платье красное в обтяжку, туфли на шпильках, причёска, макияж. Крутится перед зеркалом:

— Ну как я?

Владлен смотрит, свистит:

— Огонь, Светик! Серёге повезло!

Света смеётся, подходит ко мне, целует в щёку:

— Правда повезло, да Серёженька?

А я смотрю на неё — улыбка широкая, глаза искренние. Актриса, мать его, Голливуд отдыхает.

— Повезло, — говорю.

Пока он говорит, я в красках представляю эту сцену: Света в красном платье, Владлен на диване, и он с разбитым сердцем и знанием правды. Как он выдержал?

Сергей стряхивает пепел:

— А жена моя тем временем села рядом с Владленом на диван. Они болтают, смеются. Света рассказывает про какой-то случай на работе, Владлен слушает, комментирует. Выглядят как старые друзья. Ни намёка на что-то большее. Никаких взглядов украдкой, никаких прикосновений лишних. Всё чисто, по-товарищески.

Качает головой:

— Я сижу, смотрю на них и думаю: господи, если б я не видел переписку, никогда бы не догадался. Никогда! Дурак — дураком, вот что…

— Серёж, — говорю тихо. — Ты не один такой, я тоже не видела. Не замечала.

Он кивает и как будто не слыша, продолжает рассказывать:

— Света встаёт, идёт на кухню салат проверить, в Владлен остаётся в гостиной, переключает каналы. Я сижу, думаю: а может, поговорить? Может, спросить прямо?

Но тут твой звонок. Точнее, Света тебе звонит. Хватает трубку в спальне, и я слышу:

— Але, Ленчик! Подруженька моя!

Голос сладкий, радостный.

Внутри меня что-то сжимается. Вспоминаю этот голос в трубке. «Подруженька». Противно.

— Ну как это не придёшь? — продолжает цитировать почти дословно Серый, — мы же ждём!

вот тогда-то Владлен и напрягся, я заметил. Даже звук на телеке прикрутил, явно чтоб подслушать, а она к тому моменту уже тебя на все четыре стороны отправляла.

— Да пошла ты! Ты всегда была серой мышью! Всегда! Работа, больница, пациенты! Думаешь, ты лучше⁈ Да ты никому не нужна! Даже мужу своему не смогла ребёнка родить!

Слышу эти слова заново, из уст Сергея, и снова больно. Но уже не так, как вчера. Словно боль притупилась за ночь.

— Я сижу, слушаю, — говорит Сергей.

Затягивается последний раз, давит окурок:

— Она выходит из спальни минут через пять. Умылась, макияж поправила. Идёт в гостиную, улыбается:

— Ленка заболела, представляете? Не придёт. Жалко, конечно.

Владлен спрашивает осторожно:

— А чего вы ругались?

А стерва эта только отмахивается:

— Да она психует, говорит что я плохая подруга, внимания ей мало уделяю. Обиделась. Ну ладно, помирится. Давайте лучше стол накрывать!

И всё. Переключилась, как по щелчку. Улыбается, суетится, тарелки расставляет.

Серый смотрит на меня:

— Я сидел, смотрел на них и офигевал. Света накрывает стол, Владлен помогает бокалы расставить. Болтают про погоду, про салют, про планы на год. Естественно так, непринуждённо. Дела… Я бы никогда не поверил что они любовники, если б не видел переписку. — Задумчиво повторил снова, — никогда.

— Идеальная игра, — шепчу я.

— Идеальная, — соглашается он и достаёт третью сигарету. — Сели мы за стол. Часов в одиннадцать. Света наливает шампанское, тосты говорит про дружбу, про семью, про то как мы замечательная компания. Владлен поддакивает, чокается. Я молчу, пью.

Думаю: как им сказать? Когда? Сейчас, до боя курантов? Или после? Пока булки мял, куранты начали бить, все подняли бокалы и стервь моя припечатала весело?

— С Новым годом, мои дорогие! — Света меня расцеловала, потом Владлена в щёку, по-дружески. Он её тоже обнял, похлопал по спине. Всё чинно, прилично.

Усмехается:

— Последний удар курантов и Света тянется за телефоном, фотографию сделать. — и тут у меня пазл складывается. Понимаю отчетливо, что делать! Выхватываю ее телефон, делаю пару кадров, а потом как бы случайно открываю галерею, мол, посмотреть как получилось. А сам листаю назад, к тем фоткам, которые она Владлену отправляла… Нахожу и открываю на весь экран, поворачиваю телефон к Светке и выдаю: — А это когда фоткалась, Светик? Не помню такого.

Ты бы видела ее рожу. И мужика своего физиономию… Оба на телефон смотрят, бледнеют.

— Или вот это, — я тем временем листаю дальше. — Симпатичный комплект. Я тебе такой не покупал, точно помню.

Владлен твой аж застыл, как холодец, с бокалом в руке.

— Или давай переписку почитаем, — продолжаю я. — Вот интересное: «Любимый мой, когда увидимся?» А вот ответ: «Сегодня, Серёга в командировке». Серёга — это я, на всякий случай поясняю.

Представляю эту сцену: праздничный стол, шампанское в бокалах, куранты только отзвенели… И Сергей с телефоном Светы, читающий их переписку.

— Тишина, — говорит Сергей, — гробовая стояла. За окном гомон, смех и салюты, а у нас в квартире, как будто хоронят кого… хотя, почему кого-то, свою семейную жизнь я там и похоронил…

Сергей помолчал, рассматривая свои руки:

— Я читал им переписку минут десять, может, больше. Сначала недавние сообщения, потом листал назад. До лета дошёл, до весны. Там вообще жесть — как они в моей квартире встречались, пока я на работе… и про беременность нашел тоже… подстроить хотела, что типа я батя, а потом выкидыш от стресса… это ж надо такой мразотой быть, шутки шутить на тако, а?

Он говорит, а внутри меня холод.

— А дальше что? — не своим голосом спрашиваю я.

— А что дальше? Стандартное «это не то, что ты подумал», прикинь? Ну я сказал им выметаться из моего дома. Кто его знает, что держало, чтоб ему чайник не нчистить, наверное болезненность его. Он же все время на что-то жалуется, блин. Но спасибо ему, конечно, сказал, за дружбу. Четыре года он ко мне в дом ходил, еду ел, пиво пил, мою жену трахал. Отличнейший друг… Чтоб глаза мои его больше не видели.

Затягивается:

— Светка собирала вещи двадцать минут. Без концерта уйти никак не желала: рыдала, умоляла, клялась. Владлен стоял в прихожей, смотрел в пол. Молчал. Я вынес ее барахло на лестничную площадку. И… все…

Сережа посмотрел на меня:

— Сидел до утра и анализировал, брак, дружбу нашу. Задницу ей заносил, подарки, вкусняшки, цветы. А ей вон что надо было, «Владик любимый».

— Серёжа, а квартира? Делить будете? Развод? Или… что?

— Развод, конечно, тут и говорить нечего. А квартира моя, куплена до брака, брачный договор подписывали. Света ничего не получит. Вообще ничего.

Встаёт, отряхивает снег с куртки:

— Знаешь что самое страшное? Я бы никогда не догадался. Если б не увидел