Диагноз: предательство - Слава Зорина

сквозь смех. — Просто идеально. Завтра Новый год, салаты не доделаны, мужик оказался предетелем, а собака съела доказательства его измены с моей лучшей подругой. Лучше не бывает, правда?

Никита молчал, а я вытерла слёзы. Поставила лоток на кушетку. Сделала глубокий вдох. Выдох.

— Простите. Я просто… устала. Очень.

— Хотите кофе? — предложил он.

— Хочу.

Мы прошли в маленькую ординаторскую в конце коридора. Никита достал турку, насыпал кофе, поставил на плитку.

— Я Никита, кстати. — Он протянул руку. — Никита Тарарин.

— Елена. — Я пожала её. Рука большая, тёплая, крепкая. — Елена Снегирева.

— Очень приятно. Хотя обстоятельства, конечно… — Он усмехнулся.

Кофе сварился быстро. Никита разлил в две кружки, протянул одну мне. Я обхватила ладонями, почувствовала тепло.

— Не хочу лезть не в своё дело, — сказал Никита наконец. — Но и отпустить вас в таком состоянии просто не мог. Как вы сейчас? Порядок?

— Нет, — ответила я честно. — Совсем не в порядке.

— Хотите рассказать?

Странное дело… Я не знаю этого человека, вижу вообще первый раз в жизни, но почему-то действительно хочется говорить.

— Пять лет, — начала я. — Мы вместе пять лет, пытаемся завести ребёнка и у нас не получается. Три попытки ЭКО — три неудачи. Врачи говорят что со мной всё в порядке, но беременность не наступает. Муж считает что я виновата. Называет бракованной. А теперь, видимо, нашёл замену. С моей лучшей подругой и в моей квартире.

Слова вылетали сами, как прорвало плотину. Я говорила про усталость, про чувство вины, про то как перестала чувствовать себя человеком. Никита слушал молча. Не перебивал, не советовал, не утешал банальностями. Просто слушал.

Когда последний раз кто-то просто слушал меня?

— Знаете что, — сказал он, когда я замолчала. — Эти труханы заслуживают видного места, чтоб не отмазался, а вы обьяснений.

Я посмотрела на него. Потом на кружку с кофе. Потом снова на него.

— Знаете что? — Я встала. — Пожалуй, так и сделаю. Повешу на ёлку, как главное украшение!

Глава 5

Никита проводил меня до машины. Тор остался под наблюдением в клинике, на капельнице и в попоне. Я получила распечатку с инструкциями, номер телефона клиники и обещание, что утром его привезут домой.

— Спасибо, — пробормотала, садясь за руль. — Правда. Возможно, сегодня вы спасли не только собаку.

— Рад был помочь, — он протянул мне визитку. — Если что звоните, мало ли.

Домой ехала медленно, хоть снег и перестал идти, а дороги расчистили. В голове кружились мысли, тридцать первое декабря, последний день года… Через сутки — новая жизнь, новые надежды, всё такое.

Я припарковалась у дома, поднялась на третий этаж. Открыла дверь квартиры, замерла… Тишина. Свет не горит, но обувь Владлена и висящее на вешалке пальто давали понять, что он дома.

Прошла в спальню. Он спал, раскинувшись на всю кровать — руки в стороны, одна нога свесилась. Спал мирно так, будто ничего не произошло. Будто его жена не таскала умирающую собаку к ветеринару, пока он катал шары… в боулинге ли?

Я остановилась у кровати, посмотрела на него. Впервые принюхалась. Пахло духами. Надо же, теми самыми, которые носит Света — «что-то французское, очень дорогое, Серёга мне на годовщину подарил». Почему, блин, я раньше не замечала⁈

Духи въелись в наволочку, в одеяло. В воздух спальни.

Я могла бы его разбудить… Встряхнуть за плечо, устроить скандал. Кричать, требовать объяснений, швырять вещи…

Но зачем?

Он будет врать, наверняки скажет что из серии «это не то, что ты думаешь». Что Света просто заходила, а он ей помогал с чем-то. Потом давить на жалость — сердце заболело, голова раскололась, вообще плохо себя чувствует. А я виновата, потому что не заботилась, работала слишком много.

Нет. Я сделаю иначе.

Я тихо вышла из спальни, закрыв дверь. Прошла на кухню. Достала из морозилки пакет со льдом, приложила к зип-локу с стрингами. Переложила в новый пакет, покрепче. Санитарные нормы соблюдать надо, даже с уликами измены.

Зашла в гостиную. Мой благоверный, придя домой не удосужился убрать минимально: в квартире царил хаос: перья, упавшая ёлка, остатки разгромленных продуктов. Я посмотрела на это безобразие. И включила режим робота.

Подняла ёлку, поставила в подставку. Расправила ветки. Собрала игрушки с пола, развешала обратно. Шишки, не разбившиеся советские шары, картонного Деда Мороза, космонавта.

А на самую верхушку, туда где обычно вешают звезду, повесила прозрачный пакет со стрингами.

Отошла, оценила результат.

Идеально. Лучшее новогоднее украшение. Символично даже!

Дальше — уборка. Я собрала перья в мусорный мешок, их было столько, что хватило бы на подушки для всего подъезда. Выбросила испорченные продукты: селёдку с ковра, майонез со стены, интересно, как Тор умудрился, картошку из-под батареи. Вымыла пол. Сложила разорванные подушки, их уже не спасти, придётся выбросить. Руки сами двигались, казалось, мозг совсем отключился. Как на смене, когда нельзя себе позволить эмоции.

В семь утра раздался звонок в дверь. На пороге стоял Игорь, тот самый долговязый помощник Никиты. Держал в руках Тора, завёрнутого в плед.

— Доброе утро, — он улыбнулся неуверенно. — Привёз вашего разбойника.

— Спасибо, проходите, покажу куда его примостить.

Мы уложили пса на лежнке в гостиной, укрыли пледом. Игорь присел рядом, достал бумаги.

— Вот инструкции. — Он протянул мне листы. — Лекарства давать по схеме — расписано тут. Шов обрабатывать дважды в день. Через неделю на осмотр к Никите Андреевичу. Если что-то не так, температура, рвота, отказ от еды — сразу звоните.

— Поняла, — я кивнула, просматривая инструкцию.

— А, и вот, — Игорь покопался в рюкзаке, достал шприцы, флаконы. — Это колоть подкожно, раз в день. Вот тут схема куда колоть. Если не справитесь — приезжайте, мы поможем.

— Справлюсь, — сказала я. — Я врач. Правда, для людей, но принцип тот же.

— О, круто! — Он просиял. — Тогда точно справитесь. Ну, я пошёл. Выздоравливайте! — последнее было обращено к Тору. — И с наступающим!

Проводим ветврача, села на диван рядом с Тором. Пёс открыл глаза, посмотрел на меня. В голубых глазах — вина, мольба о прощении.

— Ничего, — прошептала я, поглаживая его по голове. — Ты молодец. Спасибо тебе.

За что спасибо? За то, что съел улику? За то, что заставил меня поехать к ветеринару, где я встретила первого нормального человека за последние месяцы? За то, что окончательно открыл мне глаза?

Тор лизнул мою руку. Закрыл глаза, задремал и, наверное я вместе с ним, так как в восемь утра из спальни послышалось шарканье, прогнавшее мою дрему. Владлен проснулся.

Он вышел в гостиную, зевая и почёсывая живот. В одних трусах и майке. Волосы