Диагноз: предательство - Слава Зорина

Киваю молча, расплачиваюсь, ухожу. А вечером сижу на диване с книгой. Читаю «Анну Каренину», в сотый раз, наверное. Знаю наизусть, но всё равно читаю. Там есть фраза, которую я всегда пропускала: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Раньше казалась банальной. Сейчас понимаю — правда. Мы были несчастливы по-своему. Владлен с его ипохондрией и изменами, я с бесплодием и покорностью, Света с жадностью и подлостью.

Телефон вибрирует, отвлекая от мыслей и внезапно пугая. Сообщение от незнакомого номера. Открываю:

Неизвестный: «Добрый вечер. Как Тор? Шов заживает?»

Шумно выдыхаю, Никита, я не сохранила его номер после операции.

Фотографирую Тора на диване. Пёс лежит на спине, лапы кверху, язык набок. Классическая поза «я сыт, доволен и мне хорошо».

Отправляю:

Елена: «Вот, сами видите. Хулиганит, значит здоровеет.»

Ответ приходит быстро:

Ответ приходит быстро:

Никита: «Отлично выглядит! Значит всё идёт по плану. Если что-то насторожит — звоните сразу, не ждите плановый осмотр.»

Елена: «Спасибо. Обязательно.»

Никита: «Хорошего вечера вам обоим.»

Всё. Короткая переписка, как будто бы деловая, профессиональная, а я почему-то улыбаюсь, глядя на экран.

Откладываю телефон. Сижу, смотрю на Тора. Пёс открывает один глаз, смотрит на меня.

— Знаешь что, все же сегодня был хороший день. Странно, правда? Ничего особенного не случилось. Но хороший.

Глава 10

Возвращение на работу оказалось тем самым спасательным кругом, который я даже не знала, что мне нужен. Привычные стены кардиологического отделения, запах лекарств, шелест бумаг в картах пациентов — всё это обволакивало успокаивающей рутиной, не требуя ничего кроме привычных, отлаженных действий. Борис Львович встретил меня в коридоре хлопком по плечу и радостным: «Снегирёва, соскучился! Как отдохнула?»

Я ответила коротко, что нормально, не вдаваясь в подробности того, как провела вечер в ветклинике с умирающей собакой, а утром узнала о предательстве мужа и лучшей подруги. Некоторые истории лучше держать при себе, особенно на работе, где от тебя ждут стабильности и холодной головы.

Вика поглядывала на меня с любопытством, но вопросов не задавала — умница, чувствует когда лучше помолчать. Мы работали слаженно, как всегда, погружаясь в знакомый ритм обходов и назначений, и к вечеру я устала настолько, что мысли о Владлене и Свете почти не лезли в голову. Дома Тор встретил меня радостным лаем, и я поняла по его бодрости, что шов точно не беспокоит, но на утро был запланирован плановый осмотр который я не планировала отменять как бы эта наглая пушистая морда не заискивал!

Мы записались на десять утра, и пока я умывалась и одевалась, пёс крутился под ногами с таким видом, будто понимал — сегодня поездка к тому самому доктору, который вытащил его с того света.

В машине Тор устроился на заднем сиденье и высунул морду в приоткрытое окно, наслаждаясь морозным воздухом, а я включила радио, но быстро выключила — какая-то навязчивая новогодняя попса резала слух. Ехала в тишине, думая о том, что странно волнуюсь перед визитом к ветеринару. Глупо же, правда? Обычный плановый осмотр, ничего особенного.

За стойкой администратор Ольга расплылась в улыбке при виде нас: «Елена Викторовна! Как наш герой?» Я ответила, что вроде бы нормально, но пришли проверить наверняка, и она кивнула, сказав, что Никита Андреевич освободится через пять минут.

Я устроилась на жёстком диване в зоне ожидания, а Тор улёгся у моих ног, оглядываясь по сторонам с видом бывалого пациента. Из кабинета вышла женщина средних лет с переноской, из которой доносилось недовольное мяуканье, а следом появился Никита — в белом халате, с растрёпанными явно по всем стилистическим законам волосами и лёгкой озабоченностью на лице, которая мгновенно сменилась улыбкой и радостью узнавания, когда он увидел нас.

— Елена Викторовна, доброе утро. Проходите, — его голос был мягким, тёплым, уверенным и я подумала, что именно так должны говорить врачи где бы они не работали, хоть с людьми, хоть с животными. Такой голос точно не даст спасовать или напридумывать себе лишнего.

В кабинете Никита закрыл дверь и сразу присел на корточки перед Тором, протягивая руку, чтобы пёс её обнюхал: «Ну что, герой, покажешь как заживает?» Он снял попону осторожно, почти нежно, и я невольно наклонилась ближе, разглядывая шов. Ровный, чистый, без малейших признаков воспаления — работа мастера, ничего не скажешь.

Никита прощупал живот Тора уверенными движениями, послушал дыхание стетоскопом, проверил температуру, и всё это время я наблюдала за его руками — большими, сильными, но при этом удивительно бережными. Наконец он выпрямился и кивнул с удовлетворением: «Отлично. Всё заживает как надо. Попону можно снять через три дня, швы снимем через неделю, но это скорее формальность — нити рассасывающиеся, сами уйдут. Гулять можно по обычному маршруту, без всяких ограничений.»

Я спросила про питание, и Никита объяснил, что корм можно оставить тот же, а вот подачки со стола категорически запретил, повернувшись к Тору со строгим видом: «Ты меня понял? Никаких колбас, сосисок и прочей гадости.» Тор вильнул хвостом и проворчал что-то маловразумительно, явно ничего не обещая, я невольно рассмеялась.

Расплатившись за осмотр и поблагодарив, уже направилась к выходу, когда Никита окликнул меня, почесав затылок с каким-то смущением, которое странно смотрелось на взрослом мужике:

— Елена Викторовна, можно вас задержать ещё на минуту?

Я обернулась кивнула, и он начал объяснять, слегка сбиваясь и подбирая слова:

— Понимаете, у меня дочка. Маша, пять лет. Скоро день рождения, пятнадцатого января. Нужно купить подарок, а я… — Он замолчал, явно ища правильную формулировку. — Я в этом полный ноль. Когда она была совсем маленькая, было проще — развивающие игрушки, пирамидки, всё понятно, а сейчас она хочет куклу, Эльзу из «Холодного сердца» и я боюсь купить не ту.

— В магазине же есть консультанты, могут помочь, стоит лишь назвать мультфильм, — я хитро прищурилась.

— Они-то могут, — в его голосе была такая искренняя мольба, что я невольно улыбнулась, представив этого высокого, широкоплечего мужчину, растерянно стоящего перед бесконечными полками с куклами. Он продолжал, явно стараясь убедить меня, — в прошлый раз я купил Анну вместо Эльзы. Для Маши это была катастрофа мирового масштаба. Она рыдала полчаса и объясняла мне разницу между персонажами, а я, честно говоря, так ничего и не понял. Для меня они обе с одинаковым лицом, но в разных платьях. Я, дурак, консультанту не так обьяснил.

— И вы хотите,