Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

не так себе представлял женитьбу, думал, что девицы всегда порхают как бабочки по цветам, ан нет. Вот так женится, а после его жена растолстеет, после родов, и жаль её будет, горемычную. Ну, да нас всех такая участь ждёт.

— Какие у тебя мудрые мысли, права, во всём права. Так и скажу графу, что я женщина простая, приземлённая и мещанка. Хочу рожать и толстеть, толстеть и рожать, а в перерывах работать, как мужичка…

Глаша прыснула смехом, но прикрыла рот платочком. Я лишь улыбнулась, смеяться буду потом, когда получу волю.

Экипаж остановился у широких кованых ворот, наш экипаж во двор не пропустят. Придётся мне самой пройти. Надеюсь, на порог в таком платье пустят.

— Вы такая бледная, я с вами, ежели что, посижу на лавочке и подожду.

— Хорошо, пойдём.

Остап помог нам выйти, и пока мы осматривались, отъехал от парадного входа подальше, чтобы видом простенького экипажа не омрачать респектабельность аристократического гнезда.

Я понятия не имею, как здесь всё устроено, если ты простой человек и не приехал в карете с самим графом, то кого просить о докладе?

Моя смышлёная камеристка нашла вход для пеших посетителей, что притаился с самого края кованого кружева забора, провела меня к парадному входу в особняк и обратилась к первому же лакею.

— Мил человек, моя госпожа приехала к Его Сиятельству графу Модесту Андреевичу или к самому Андрею Романовичу, разговор срочный, будь добр, доложи. Шелестова Анна Ивановна.

— Сейчас доложу, у Андрея Романовича очень важный приём, Модест Андреевич в отъезде, но на ваш счёт у меня есть чёткие распоряжения, принимать в любое время, но сожалею, что придётся вам немного подождать, — ещё раз взглянул на меня и всё же задал вопрос по существу моего вида. — Госпожа, вы себя хорошо чувствуете, позвольте вас проводить в гостиную, подать чай, или может быть ещё что-то?

— Да, проводите, ничего не нужно, если ожидание не продлится более получаса, дольше я, наверное, ждать не могу, — мне даже в роль вживаться нет необходимости, вид сам за себя говорит.

Глаша поняла, что её не пустят, и поспешила укрыться в карете Остапа, а я пошла собирать новые приключения на пятую точку, словно мало мне дуэлей, припадков, синяков, разводов…

Лакей учтиво взял меня под руку, словно я и шага самостоятельно сделать не смогу, но внезапно не повёл, а потащил за собой. Еле успеваю перебирать ногами.

Он меня убирает с глаз долой. Чтобы никто из знатных посетителей не увидел замухрышку невесту младшего графа?

Я ликую, всё складывается наилучшим образом, с таким видом мне и объясняться не придутся.

В особняке нет привычной парадной лестницы, и небольшого фойе при входе. Наоборот, сразу большой зал, и две шикарные лестницы, слева и справа, но сходятся в центре на небольшом подиуме, специально, чтобы было где создать торжественный выход семейства. Повсюду уже привычная позолота, картины, драпировки и дорогие предметы интерьера. Если графский дом такой великолепный, то в царских покоях, наверное, и ослепнуть можно…

— Госпожа, вот сюда, здесь маленькая милая гостиная, где Её Сиятельство графиня встречается со своими приятельницами за чаем, милая женская комната, она скрасит ваши минуты ожидания.

Он свободной рукой едва заметным движением руки показал направо. Теперь вижу, что там декорированная белоснежная дверь, а ведь и незаметно, что она есть. Да, собственно, мне всё равно, где ждать, лишь бы присесть и дождаться.

На лестнице послышались мужские голоса.

И одного слова достаточно, чтобы узнать низкий баритон Его Сиятельства графа Орлова старшего.

— Григорий Васильевич, я полностью поддерживаю ваш законопроект на эту злободневную тему. Напишем рецензию, для меня честь, что вы решили мне поручить непростую миссию.

— Да, поручил, но дело пока должно быть только между нами, посему и к вам заехал лично, чтобы не множить досужие разговоры в Сенате до времени.

— Благодарю за доверие, Ваше Сиятельство.

Мы с лакеем ускорились, но не успели.

До заветной двери осталось шага четыре, бежать неприлично, и я, выдернув руку из крепкой хватки настойчивого провожатого, поворачиваюсь лицом к сиятельным мужчинам и приседаю в глубоком книксене, отчего голова нестерпимо закружилась…

А в ушах начался неприятный шелест: «Посмотри, посмотри на него, посмотри, посмотри… Это он, он, он, твой настоящий отец, отец твой!»

На языке неприятный привкус плесени, из глаз звёзды, сжимаю ткань юбки кулаками, держу сама себя и не выдерживаю…

Поднимаю голову и смотрю на того, кого Орлов только что назвал Григорием Васильевичем.

Теперь я понимаю, в этом мире у меня ни одна встреча неслучайна, всё это козни каких-то неприятных сил, даже мой спонтанный приезд, сюда именно в это время, что-то или кто-то подстроил специально, внушил, заставил…

Глава 16. Размолвка

Так и стою, низко опустив голову, но всем телом ощущаю, что вокруг меня вьётся нечто неприятное, как самый медленный и невидимый смерч, от которого кровь стынет в жилах. Сколько я ещё выдержу эту пытку…

Скорее бы они ушли.

Но «сиятельные» мужчины остановились, или желая о чём-то договорить, не выходя на улицу, или заметили меня, и с любопытством рассматривают, как нечто неожиданное и неуместное в этом контексте.

Не понимаю, и даже не слышу, спросили ли они меня о чём-то, что-то нужно ответить, или так и молчать, не нагнетая обстановки? Ведь моя цель проста: отдать кольцо, проститься и уехать.

Шёпот в ушах не позволяет сосредоточиться: «Подними голову, голову подними, это твой, твой настоящий, настоящий оте-е-е-е-ец!»

Всё…

Я не смогла устоять, выпрямилась и теперь смотрю на гостя графа с жутким волнением, увидеть, не равно объявить о нашем родстве. Тем более, кто я для него – пустое место, ошибка молодости. Надеюсь, вокруг него такие же призраки не витают…

Витает один, и тоже что-то шепчет.

Твою ж, эти тупые призрачные твари ещё хуже Воропаева. Не могут вовремя заткнуться.

Князю потребовалось чуть больше секунды, чтобы прочитать меня, и распознать свою «кровиночку», такому человеку не нужен тест ДНК.

А я не могу перестать рассматривать его.

Красивое, слегка надменное лицо, с правильными чертами, высокий лоб, прямой нос, и плотно сжатые губы, говорят о том, что этот человек привык больше думать, нежели говорить. Вот и сейчас он думает о нашей встрече, но не выдаёт ни малейшей эмоцией, что узнал меня.

Кажется, прошло долгих несколько минут, но на самом деле – мгновения. Я лишь «поймала за хвост» одну мысль князя,