Измена. Не знала только я - Аника Зарян

Но самое ценное в этом наследстве — даже не сами земли или счета, а та свобода, которую они давали. Свобода быть, а не казаться. Свобода следовать за своими принципами, а не за деньгами. И это, пожалуй, самое большое богатство, которое мне досталось.

Не финансовое состояние, а состояние души.

Я не работала ни дня в своей жизни, но моё наследство только увеличивалось. И этим занималась команда профессионалов, которая грамотно управляла моим имуществом — трастовый фонд.

Деньги делали деньги.

Зайцев их контролировал, пока я была ребенком.

А потом был рядом, пока я вникала с суть дел. Возможно, не стань я так рано сиротой, я бы училась где-нибудь в Гарварде или Кембридже, как мой папа.

Но моя жизнь сложилась иначе. Я рано вышла замуж и осталась в Петербурге. По совету Зайцева окончила экономический факультет лучшего университета города, чтобы понимать, как управляются мои активы, даже если не собиралась сама этим заниматься.

Дима. Дом. Дочь...

Мои приоритеты.

— Верочка, ты где летаешь? — голос Олега Анатольевича вырывает меня из размышлений. — Приём! Не летаю — прибита реальностью к дубовому столу посреди гостиной.

До Нового года — три дня.

Я всё еще в Карелии.

Мы общаемся по видеосвязи.

И я искренне пытаюсь переварить вердикт врача.

Передо мной ноутбук. На экране — вкладка с результатами новых анализов, которые провел психоневролог от Зайцева. Макар Сергеевич Власов — лучший специалист по химическим зависимостям и последствиям медикаментозных интоксикаций. Его услуги стоят как чек за небольшой автомобиль. Но, по словам Олега Анатольевича, он стоит каждой копейки. Молчит, как рыба. Абсолютно лоялен.

«***т. Концентрация в плазме крови в 1.7 раз превышает максимальную терапевтическую. ***ам. Уровень соответствует приему двойной дозы в течение длительного времени. В сочетании с ***ином подавляет...»

Концентрации уже ниже, но всё еще завышены. Умелый, ядовитый коктейль, подобранный так, чтобы не убить, а медленно превратить в апатичное, управляемое существо.

И ведь у неё получалось.

В ушах — телефонные разговоры по вечерам с Виолеттой с рекомендациями и «дружескими советами»: «Вер, я советую увеличить вечернюю дозу на четвертиночку, вижу, ты очень тревожна. Поможет. Доверяй мне».

Я доверяла.

Всю жизнь всем доверяла. Даже тем, кому не следовало. Но разве я могла знать?..

— Я здесь. — усмехаюсь. — Просто вспоминала...

Зайцев внимательно смотрит на меня с экрана.

— Вспоминать — полезно. Особенно когда вспоминаешь не только плохое, но и хорошее.

— А было ли оно? Может, я все выдумала?

— Хорошее?

— Да.

И почему-то прямо в этот момент мозг подкидывает воспоминание, как мы, два абсолютно счастливых и безумно влюбленных человека, везем из роддома свое самое дорогое, самое главное сокровище — Свету.

Это было. И от этих воспоминаний сейчас сводит желудок. Потому что это больше не имеет значения.

При мысли о муже колет в груди. Буквально.

За эти дни я не раз давала самой себе слово вырвать Диму из сердца. Но я слишком сильно любила его, чтобы так быстро разлюбить.

Я знаю — справлюсь. Но мне безумно больно думать, что если бы не бестактная Катя, я бы так и продолжала считать, что у меня счастливая семья и замечательная подруга, пока в один прекрасный день Дима бы не объявил, что уходит. Или они оба не закрыли бы меня в сумасшедшем доме…

— Конечно, было. — в унисон с моими мыслями, говорит Зайцев. — Было, моя милая. И тебе не надо о нём забывать. Но сидеть вот так на краю света и страдать тебе тоже не надо. Давай-ка, собирай вещи и возвращайся в свой дом.

— Мой дом пропитан ими.

— Девочка моя, это решается одним звонком в клининговую службу. Я им передам запасные ключи.

Я вижу, как он волнуется. Да, он говорит бодро, смеется, подшучивает, но в его глазах плещутся тревога и страх за меня. И почему-то мне от этого становится снова стыдно.

— Вы правы, — тру лицо ладонями, не спеша убрать их. Так и смотрю на экран через расставленные пальцы.

На следующий день я заказываю клининг, вызываю водителя, который все это время ждал меня в областном центре, и возвращаюсь в Петербург. Сумку с вещами с собой не беру — лишнее. По пути даю распоряжение своему управляющему прекратить отчисления на наш с Димой общий счет.

Да, у нас был общий счет, на который мы регулярно переводили определенные суммы денег на семейные расходы. Об этом мы договорились, когда его карьера пошла вверх. Но в остальном — тема денег была для нас табу. Не хотела, чтобы мужу было неприятно, что у его жены больше денег. Старалась играть по его правилам.

Его гордость, его амбиции — они были чуть ли не хрустальными, и я боялась до них дотронуться. Я никогда не покупала ему слишком дорогих подарков, чтобы не ущемлять его эго. Не эксклюзивы, но лимитированные коллекции…

Я делала вид, что наш бюджет — это общее, почти равное дело наших рук.

А ведь это было неправдой.

Наши поездки за границу полностью оплачивались из моего траста.

Я молча доплачивала за его новенький внедорожник, потому что его зарплаты ведущего в прайм-тайм не хватало на ту модель, которую он хотел. Я оплачивала обучение дочери в элитной частной школе, куда ходили дети бизнесменов, депутатов и медийных личностей.

Я софинансировала его образ жизни, скрывая то, что может его ранить, притворяясь, что мы просто комфортно живем на две хорошие, хм, зарплаты.

И всё это — чтобы он чувствовал себя мужчиной. Добытчиком. Главой семьи.

Глупая, наивная дура.

Обратная дорога кажется длиннее.

Коротаю время, листая ленту телефона. И, конечно же, в числе первых мне попадается пост дочери почти недельной давности.

В кадре — со спины стоят в обнимку двое. Я узнаю их сразу. На фоне — стойка регистрации в аэропорту.

И подпись под фото: «Приятного отдыха, папочка! #новыйгод #из_зимы_в_лето #дубаи

Уехали, значит?

Из зимы в лето. Вдвоем.

Поворачиваюсь к окну — мы уже в центре. Если удастся проскочить пробки, то через минут сорок я буду дома.

Снова перевожу взгляд на телефон. Перехожу на страницу Светы. Легкое движение пальцем — и очередной пост, позавчерашний.

Что-то околопсихологическое:

«Мы часто остаемся верны людям по инерции: потому что это семья, потому что так надо. Но если эти отношения мучают нас, наша лояльность становится саморазрушением. Настоящая любовь к себе начинается с вопроса: а что я получаю от этих отношений? И честного ответа. С наступающим Новым годом, дорогие подписчики! Будьте честны с самим собой! Цените себя