Дочь его врага - Виктория Богачева

— Фальк!

Я замерла на полушаге, буквально приросла ногами в каменному полу.

— Фальк! — рявкну мужчина, не скрывая раздражения. — Адъютант! Есть здесь Фальк?

Я подошла, не чувствуя ног. Секретарь протянул мне конверт, смерив недовольным взглядом, и потянулся к другим письмам.

Оторопев, я стояла на месте и держала конверт в руках. Самый обычный, самый дешёвый и, конечно же, без обратного адреса. Но на нём незнакомой рукой действительно было выведено моё выдуманное имя, и что нахожусь я в военной академии Эшворт.

Мимо меня, толкнув в плечо, промчался Первый адъютант, и только тогда я отмерла, поспешно спрятала конверт и вылетала из трапезного зала, подальше от чужих взглядов. Вместо библиотеки я направилась в свою комнату, стараясь не бежать, чтобы не привлекать ненужное внимание.

Письмо написал отец, я знала совершенно точно.

Этому незатейливому магическому трюку он научил меня ещё в детстве, когда отправил учиться и жить в женскую академию. Он тогда проводил много времени в разъездах, но письмо, зачарованное на моей крови, находило его всегда и везде, из-за наших родственных уз.

Так и письмо отца нашло меня под личиной Бастиана Фалька. Магия всё сделала за него, даже имя на конверте написала она. Отцу было достаточно использовать кровь.

Мои руки тряслись, когда я вскрывала конверт. Внутри лежал один лист, исписанный мелким, знакомым до боли почерком. Но текст оказался бессмыслицей: строчки букв, которые не складывались в слова. Шифр.

Я закусила губу, вспоминая. Отец учил меня этому давно, но его слова крепко въелись в память. «Запомни, Беатриса, это наш с тобой секрет. Если когда-нибудь получишь от меня письмо, которое не сможешь прочесть, вспомни считалку, которую я пел тебе перед сном».

Считалку я помнила. Глупый стишок про дракона, который искал свой хвост. Каждая строчка означала сдвиг на определённое число букв.

Расшифровка заняла почти час. Я сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и выписывала буквы одну за другой на обратной стороне какого-то старого расписания, которое нашла в ящике стола.

Когда последнее слово встало на место, я перечитала письмо дважды.

«Родная моя. Я жив и в безопасности. Не могу написать, где нахожусь, но знай, что думаю о тебе каждый день. Прости, что не объяснил ничего тогда. Не было времени, а теперь нет возможности рассказать всё.

Мне нужна твоя помощь. В академии, в кабинете ректора или в его личных покоях, хранится старинный документ, замаскированный под описание ритуала Пробуждения. Этот документ — единственное, что может доказать мою невиновность. Я не могу объяснить как и почему, но поверь мне, как верила всегда. Найди его и передай. Способ я укажу в следующем письме.

Будь осторожна. Никому не доверяй. Особенно Эшворту.

Твой отец».

Я прочитала последнюю строчку в третий раз. «Никому не доверяй. Особенно Эшворту».

«Поверь мне, как верила всегда».

Глава 12

Письмо я сожгла. Оно было коротким, и я запомнила его мгновенно. Каждая буква въелась мне под кожу.

О ритуале Пробуждения я слышала впервые. Впрочем, неудивительно: некоторые магические секреты охранялись особенно тщательно, а драконьи — и того тщательнее. Простые маги, вроде меня, просто не знали, что они существуют.

Но отец знал. И Эшворт, видимо, тоже.

Весь остаток утра я провела в кабинете ректора и впервые делала это не по его поручению. Эшворт так и не появился, и его отсутствие, которое вчера казалось мне обидным, сегодня оказалось на руку.

Я сидела за его столом, перебирала бумаги, открывала и закрывала ящики — и со стороны это выглядело как обычная работа адъютанта. Разобрать корреспонденцию, навести порядок. Ничего подозрительного.

Почти все ящики были не заперты и не представляли для меня особого интереса. В них хранились старые ведомости, учебные планы, какие-то запросы, отчёты, доказательства оплаты... Бюрократия, от которой сводило скулы. Я методично просматривала стопку за стопкой и сразу же возвращала на место, чтобы не нарушать порядка.

Закончив со столом и удивившись про себя, какую, оказывается, скучную жизнь вёл Эшворт на своём рабочем месте, я встала и огляделась. Вдоль стен стояли книжные шкафы, их я осмотрела в первую очередь. Проверила корешки, притронулась почти к каждой книге, пошевелила: вдруг откроется потайной проход?..

Незаметно наступил обед, который я пропустила.

Ни между книгами, ни внутри страниц ничего спрятано не было. Я даже стены простучала в нескольких местах, хотя понимала, что выгляжу нелепо.

Тоже ничего.

Потом полезла за тяжёлый дубовый шкаф, который стоял в углу у окна. Просто на всякий случай, потому что уже не знала, где ещё искать. Шкаф был массивным, сдвинуть его я не смогла бы при всём желании, но щель между ним и стеной оказалась достаточно широкой, чтобы просунуть руку.

Пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Я ухватилась крепче и потянула. В моих руках оказалась старая и очень пыльная папка из тёмной кожи, потрескавшейся по краям. Она не показалась мне спрятанной. Скорее выброшенной с глаз долой, чтобы не видеть. А выкинуть совсем не поднялась рука.

Я вернулась за свой стол и раскрыла папку. Я уже не ждала, что отыщу в кабинете документ, о котором упоминал отец.

И оказалась права, в папке я увидела стопку газетных вырезок, пожелтевших от времени и очень хрупких. Они были сложены одна на другую, а под ними обнаружился плотный конверт без надписи. На самом дне, завёрнутые в мягкую ткань, лежали три магических слепка памяти.

Дурное предчувствие заставило меня замереть с поднятой рукой. Уж лучше бы я наткнулась на описание ритуала, и тогда бы решила, что с ним делать.

Но нет.

Я смотрела на газетные вырезки, и самая верхняя, датированная почти пятнадцатью годами назад, гласила.

"ПОБЕДА НА ГРАНИЦЕ. КОМАНДУЮЩИЙ НАГРАЖДЁН ОРДЕНОМ ЗОЛОТОГО ДРАКОНА"

Под заголовком шла большая статья в два столбца. Моего отца называли «блестящим стратегом», «магом, переломившим ход кампании».

«Его решительные действия спасли левый фланг от полного уничтожения и обеспечили победу, значение которой для северных рубежей невозможно переоценить».

Это была та самая битва, о которой говорили вчера за ужином.

Только рассказанная совсем иначе.

Во второй вырезке из другой газеты нашлось более детальное описание.

«... особого упоминания заслуживает личное мужество командующего Блэкмора, который под шквалом заклинаний боевых магов противника вынес из ущелья раненого Дариуса Эшворта, получившего тяжелейшее ранение позвоночника...»

Взгляд зацепился за знакомую фамилию.

Дариус Эшворт.

Тот самый младший брат ректора?! Выходит, он не погиб?! Отец вынес его?!

Тогда почему накануне о нём говорили так, словно он мёртв?..