Хозяйка уездного города 1 - Дия Семина

денег. Долги на меня так и сыплются, пятьдесят рублей приюту, сто рублей за похороны трупа, которого ещё не нашли, и чувствую, что к концу недели мой минус дорастёт до тысячи.

— Не отчаивайтесь, со всем разберёмся. У меня есть знакомый, кто близок к этим вопросам, напишу ему, обещаю, всё проверит и не оставит беззаконие.

— Ваши слова меня не сказать, что успокоили, но надежду подарили.

Мы начали усердно жевать, потому что пока сказать нечего, а работа уже ждёт.

— Ох, как хорошо-то, вроде и не предвещало нам утро такого вкусного и плотного завтрака, а вот, Бог послал, приятно ходить у Боженьки в любимчиках, — подвожу итог и улыбаюсь.

— Корней Лукич, городничий здесь? Ах вот вы где? — не успели мы окончательно осознать прелесть утра, когда в дверь ворвался всклокоченный после верховой езды мужик, запыхавшийся, с утреннего света, не сразу разглядевший своего начальника в полумраке чайной. Сначала крикнул смотрителя, а уж после заметил нас и замер, не зная, как сказать весть, с какой примчался.

И без слов понятно, что нашли Гончарова. Но гонец пришёл в себя и выдал новость:

— Нашли! Нашли нашего градоначальника-то, Леонида Марковича, везут-с…

— Ой, это что же будет-то! — простонал Алёша.

Глава 18

Вот те раз…

У меня просто началось оцепенение, даже вдохнуть не могу, следующее слово, какое сейчас скажет гонец, коренным образом поменяет жизнь всех горожан и прежде всего мою.

— Ну не томи, живого или мёртвого, — рыкнул Демид Ефимович.

— Живой, потрёпан изрядно, но живой. Говорят, на хуторе отлёживался, а как отпустило, так и вернулся.

— Вот тебе и мост, и похороны, и казна. Что за человек, не мог…

Проворчал городничий, но недоговорил, постеснялся нас с Алёшей, но так на меня посмотрел, что и без объяснений стало ясно, не о мосте и не о казне сейчас он сокрушается, а о моей неволе…

С этого момента я снова крепостная при своём муже деспоте?

Более всех добил риторический вопрос Корнея Лукича:

— Так что, выходит, моста не будет? Да что б его…

Мне даже ответить нечего, почувствовала себя предательницей. И чай, и сахар, и сало — всё напрасно.

Макаров нашёлся:

— Посмотрим, в каком он состоянии, если недееспособный, то и менять не будем, совет утвердил Александру Андреевну, значит, так тому и быть. Но сходим, посмотрим на ту блестящую карету, да расспросим господина Гончарова о мытарствах.

Мы встали из-за стола и в расстроенных чувствах поплелись к выходу. Алёша вдруг сказал:

— А можно, я здесь тебя подожду, не хочу идти домой…

— Пойдём, открою тебе контору, сядешь в кабинете, и будешь сидеть до нашего возвращения. Книги у тебя, как я вижу, есть чем заняться, — неожиданное предложение городничего буквально окрылило. Мне бы тоже не хотелось, чтобы мальчик слушал перепалку, а она будет и нешуточная.

Мы бегом пробежали в здание городской управы, открыла свой кабинет, там всё равно ничего ценного, кроме бумаги, пера и чернильницы. Да ещё несколько моих записей.

— Сиди и жди, будешь за секретаря. Если что-то срочное скажешь, где нас искать. Вот тебе ключ, если захочешь чай, то в чайную к ямщикам сбегаешь, только ключ не потеряй. Всё, не скучай.

Отдала ценные указания и ключ от кабинета Алёше и поспешила на выход.

— Я бланки допросные захватил, нас ждёт занимательная история.

— В этой ситуации я бы предпочла неведение, и уж оплатить в рассрочку эти проклятые сто рублей. Невелика цена свободы. А теперь вот…

Демид Ефимович так на меня посмотрел, и желваки на его слишком серьёзном лице выдали внутреннюю бурю, от которой его уже потряхивает, как, впрочем, и меня.

Какое счастье, что мы пока не встретили всех тех, с кем вчера договорилась о ремонте моста, не хочется раньше времени отзывать обещание. Может быть, Макаров прав и совет не будет переигрывать, да и оставят меня на должности.

Какая же я глупая, размышляю о чём угодно, о своих обязательствах перед городом, причём, совершенно пустых. Меня же номинально назначили.

Я думаю о городе только чтобы не думать о себе и новой ситуации. Сейчас увижу тот кошмар в лице Лёни, от которого у Шурочки душа в узел завязалась, а если вспомнить его проступок в отношении Алёши, так и вовсе хочется придушить, заочно.

Даже не заметили, как перешли опасный мост, пробежали улицу и, ещё не успев подойти к дому, услышали вопли!

— Сомов? А ему-то каким боком всё это вышло? — притормозив, задался вопросом Макаров, а у меня сразу появился ответ.

— Он со своим управляющим мост хотели починить, а теперь узнали, что Гончаров живой и всё отменяется.

Прислушиваемся.

Сомов в своём репертуаре:

— Не верещите на меня, сударыня! Я пришёл требовать от вашего сына самоотвод. Он, понимаешь, казну разворовал. Мост самолично разрушил, в городе чёрт-те что творится, а они здесь на лакированных каретах разъезжают. Ну вы у меня ещё получите, я уже отправил требование на ревизию, со дня на день ревизор из столицы приедет. Он все ваши делишки вывернет, и всё найдёт. А потом я стану градоначальником, и вот вы все у меня будете!

Видимо, он подкрепил свои вопли кулаком. Против такого богатого и сильного мужчины Анфиса не смогла выстоять и не посмела ответить привычным хамством. Но и не отступила.

— Побойтесь бога, мой Леонид Маркович чуть не при смерти, живой, слава Богу. Уж невестка его морила, и в реке чуть не утонул, а вы на нас ревизора натравить. Не совестно? Этакий вы пакостный человечишка!

— Это вам должно быть совестно! Пусть пишет отказную! Сейчас проеду по всем соседям, соберу подписи и начну ремонт переправы. Да ваши делишки проверять…

За калиткой на какой-то момент всё стихло. Мы с Демидом Ефимовичем переглянулись, и пришлось войти, пока не случилась очередная глупость.

— А вот и она! Ну-с, здравствуйте, сударыня, всё закончилось ваше правление, наконец-то…

Начал было Сомов, ему показалось, что он имеет право мне язвительно объявить об отставке.

Но его перекричала Анфиса, накинувшись на меня:

— Стыда у тебя нет! Сыночку привезли, в доме уже уложили несчастного, еле живой. А она вона по городу шастает!

— А вы ему сказали, что гроб заказали? И про отпевание и что могилку уже приказали выкопать? Он ещё и помирать не надумал, а вы его уже