Заклятые в любви - Анастасия Райнер

– Для начала посмотрим, что вы запомнили с нашей прошлой встречи, – с ходу начал Сингх, подталкивая Эвана к своему рабочему столу, заваленному всем подряд. – Назовите мне все, что видите.

Эван начал с простого, ткнув в самое большое устройство с трубками и проводами:

– Это бензиновая горелка для плавки металла.

– Дальше, – требовательно поторопил мастер.

– Это бормашина для полировки изделий, – продолжил Эван. – Здесь вы храните буру, порошок, предназначенный для очистки раскаленного металла. А вот это, – он указал на емкость с толстыми стенками, – тигель. В нем нагревают, высушивают, сжигают или плавят различные материалы.

– Еще обжигают, – дополнил Сингх.

– Ага, – кивнул Эван, перейдя к следующей коробочке. – Это паста гои, предназначена для полировки изделий. А это насадки на бормашину для полировки и чистки изделий. И последнее, – Эван перевел взгляд на несколько деревянных рамок различной формы и победно провозгласил: – Опоки! Они служат для удержания формовочной смеси, образующей литейную форму.

– Неплохо, – отозвался Сингх, задумчиво проводя пальцами по пышным усам.

– Неплохо? Да я же назвал все, что здесь есть, и ни разу не ошибся, – запротестовал Эван.

– Это лишь теория.

– Тогда приступим к практике, – с вызовом сказал Эван, чем откровенно порадовал старого мастера.

Тем вечером Эвана постигла первая неудача в ювелирном деле. Все потому, что он слишком торопился. У него попросту не хватало терпения и от этого тряслись руки. Когда настал долгожданный момент и металл нагрелся, Эван надавил глиной, разобрал опоку и увидел, что простейшее кольцо залилось только наполовину. Расстроенный, он вытряхнул неудавшееся изделие на стол перед мастером.

К изумлению Эвана, Сингх был предельно воодушевлен результатом.

– Если залилось полкольца, значит, вы почти все сделали правильно, мистер Грейсен! – изрек тот, любуясь столь несовершенным изделием своего ученика. – Но пока вы не уничтожили весь мой запас опок, я подскажу, где закралась ошибка. Причина в глине. Она должна быть строго определенной консистенции, и сейчас я покажу вам, как добиться нужного состояния.

Вернувшись в кампус после десяти часов, Эван сразу отправился в кинотеатр. Тот располагался в большом парке под открытым небом. Пространство было украшено множеством неярких фонариков. Здесь же стояла уже полупустая тележка с бесплатным попкорном, большой баллон с газировкой и целая стопка красных пластиковых стаканчиков. Студенты разместились на поляне перед огромным экраном на плетеных лежаках, на расстеленных клетчатых одеялах и в креслах-грушах. Все они зачарованно смотрели фильм, не отводя глаз от экрана.

Должно быть, фильм и правда был хороший. Поискав издалека Уилла и Тэхена, Эван понял, что не сможет их разглядеть с этого расстояния, а бродить в толпе и мешать другим наслаждаться просмотром он бы не осмелился. К тому же юноша опасался, что, как только сядет в кресло-мешок или, еще хуже, уляжется на лежак, тут же вырубится. Глаза давно слипались, а завтра нужно было рано вставать. Да и кино уже заканчивалось… Не было никакого смысла находиться здесь, так что Эван решил пойти спать, отчаянно надеясь, что из-за чрезмерной загруженности не отдалится от сокурсников слишком сильно.

Однако жалованье ученика ювелира было столь малым, что Эван был вынужден искать любые другие источники заработка. Он постоянно просматривал вакансии, хватался за любую подработку и даже на учебном портале разместил объявление о том, что поможет каждому нуждающемуся с домашней работой, рискуя получить неодобрение преподавательского состава. Мало-помалу к нему стали обращаться за помощью.

Вскоре в расписании Эвана совсем не осталось свободного времени. На рассвете, еще до завтрака, он разносил почту в районе Беллстрида. В понедельник, среду и пятницу до полуночи учился у мистера Сингха. По вторникам и четвергам после занятий раздавал листовки у торгового центра, а по выходным Эван устроился на полставки в чайную лавку. Это было спокойное место, куда редко заглядывали покупатели, так что у него была возможность поработать над домашними заданиями в тишине.

На ювелирном поприще Эван начал делать первые заметные успехи: научился заливать металл, обращаться с литейной машиной, плел простые цепочки и даже приступил к созданию более сложных и более красивых украшений. Однако за такие достижения приходилось дорого платить: возвращаясь в общежитие за полночь, Эван регулярно недосыпал.

– Черт! – выругался среди ночи Тэхен, разбудив только уснувшего Эвана. Лицо соседа освещал голубой свет планшета. – Мы опять проигрываем по очкам кошакам!

– Да брось, – сонно простонал Эван, переворачиваясь на другой бок. – Только месяц прошел. Отыграемся.

– Второе место подрывает наш боевой дух! – горячо возразил сосед. – И кстати, помнишь, как ты принес нам сразу тридцать очков на творческом письме? Что-то с тех пор ты не блистал!

Эван ничего не ответил, притворившись, что снова уснул.

На занятиях творческого письма Эван и правда больше не старался. Он выводил ничего не значащие строчки, только чтобы заполнить пространство листа. Так что Верзяк ни разу с тех пор не вызывал его читать сочинения. Эвана такой расклад вполне устраивал, но вот профессора, судя по всему, совсем наоборот. Потому что спустя несколько занятий он велел парню задержаться для серьезного разговора.

– Мистер Грейсен, вы можете объяснить, что случилось? – пристально глядя на Эвана из-под очков, спросил Верзяк.

– В каком плане, профессор?

Тот шумно вздохнул и, откинувшись в кресле, ответил:

– В вашем письме больше нет творчества. Вы закрылись, а значит, смысл моих занятий утерян. Как долго вы собираетесь душить свой талант?

– Просто это не так легко… – замялся Эван. – Говорить о том, что тебя по-настоящему волнует.

– Разумеется, это нелегко! Но куда сложнее держать все в себе. Если вы не готовы читать ваши сочинения вслух, если все дело только в этом, мы можем обойтись и без публичности. Какое-то время.

– Правда?

– Да, вполне, – кивнул Верзяк. – Я не воспитываю артистов, мистер Грейсен. Я воспитываю художников слова, и у вас определенно есть талант. Давайте с вами договоримся, что вот эта водица, – он пренебрежительно махнул на очередную пустую писанину Эвана, – была в последний раз. Дайте мне искренность, мистер Грейсен. И я обещаю, что не вызову вас читать написанное до тех пор, пока вы сами не будете к этому готовы.

– Да, сэр. Конечно!

– Прекрасно, – довольно сказал Верзяк. – В таком случае ваше индивидуальное домашнее задание к среде – сочинение на свободную тему. Когда оно будет готово, можете выслать прямо в личные сообщения на учебном портале. Никакой халтуры на сей раз, мистер Грейсен! Взбудоражьте меня! Убедите в том, что моя вера в вас не напрасна! Искренность, искренность и еще