Заклятые в любви - Анастасия Райнер

обрела смысл. Чтобы он выяснил прямо сейчас, раз и навсегда, что это о нем она тогда говорила. Однако, нависнув над испуганной девушкой, он осмелился лишь на то, чтобы пропеть низким надломленным голосом:

– «И теперь, если я начну падать, просто удержи меня…»

Вуд открыла рот, не зная, что сказать. Ее брови удивленно взметнулись вверх. В воздухе повисла недосказанность. Эван все ждал, когда она что-нибудь скажет, но напрасно. Девушка лишь продолжала смотреть сквозь него, плотно сомкнув челюсти, пряча за маской гнева испуг или что-то иное…

Безмолвие окутало пространство. Оно было лишено надежды, словно остановившееся сердце. Не отводя от нее светло-серых глаз, Эван жестко усмехнулся.

– Пропусти! Ты пугаешь меня! – раздраженно бросила Вуд, предпринимая очередную попытку обойти его и избегая смотреть ему в лицо, пока он пристально, не мигая, пытался поймать ее взгляд. – Придурок!

– Вот как? – Эван резко втянул носом воздух, и он обжег его легкие. – А как же та песня?!

Наконец Вуд набралась достаточно смелости, чтобы поднять на него глаза. Их взгляды пересеклись. Колючие, гневные.

– Это была просто песня! – закричала она. – Просто песня, слышишь?!

Эта фраза стала ударом под дых. Эван застыл, чувствуя, как ранят ее слова. Что-то в его лице изменилось, и он резко отступил, позволяя девушке пройти. Плотно сжав губы, он приложил ладони к глазам, медленно выдыхая и пытаясь взять себя в руки.

«Значит, действительно показалось», – решил он. В этот момент он поклялся порвать и выбросить все ее портреты, которые успел нарисовать по памяти в часы бессонницы. Примерно два десятка портретов, пускай и не слишком похожих, но узнаваемых. Карандашом, акварелью, углем, сангиной, шариковыми ручками… Все это больше не имело смысла. Но позже, когда он пришел в свою спальню и открыл папку с рисунками, его руки дрогнули. Так что он просто швырнул папку назад и с силой задвинул проклятый ящик.

Октябрь близился к своему завершению, и студентов одолела предпраздничная суета. Близился Хеллоуин, и Беллстрид стали наводнять резные улыбающиеся тыквы, бумажные фонари в виде привидений, пластиковые летучие мыши и прочие жуткие украшения. Под потолком холла и в столовой теперь парили черные и оранжевые воздушные шары, а все основные коридоры безбожно оплела искусственная паутина.

В то время как редкие университетские магазинчики заполнялись соответствующей атрибутикой, основной темой на переменах все чаще становился канун Дня Всех Святых. Студенты стали настолько одержимы обсуждением костюмов, что впору было вызывать экзорциста.

– Ну хоть на Хеллоуин ты пойдешь?! – возможно, чуть более агрессивно, чем следовало, спросил у Эвана Уилл во время завтрака.

Желая знать то же самое, Тэхен перевел на Эвана вопросительный взгляд. Он уже традиционно делил свой завтрак с желтоглазым котом.

– Мне надо свериться с расписанием, – ответил Эван и, пока приятели его не убили, поспешно добавил: – Расслабьтесь, я шучу! Мое расписание в этот день совершенно свободно.

– Хоть что-то хорошее! – облегченно протянул Уилл, накалывая на вилку кусочек лимонного чизкейка.

– Ты сейчас обо мне или о десерте? – усмехнулся Эван.

– О тебе, конечно. Скажешь тоже… – Уилл покачал головой. – Слушайте, а у этого кота имя хоть есть? – внезапно спросил он, оторвавшись от чизкейка и глядя, с какой любовью Тэхен подкармливает вражеское животное.

– Я зову его Альфред, – невозмутимо ответил Тэхен, шлепая на пол очередной кусок яичницы. Ненасытная зверюга принялась жевать так отчаянно, словно не ела целую неделю.

– Альфред? – прыснул Уилл.

– Ага. В честь Хичкока. Смотрели его фильмы?

Уилл отрицательно помотал головой.

– Видел «Психо», – сказал Эван. – Круто. Особенно концовка.

– А теперь представь, какой это был разрыв шаблона тогда! – восторженно выпалил Тэхен.

– Что ж, надо отдать должное: ты подобрал этому коту достойное имя, – сказал Уилл, потрясая вилкой. – Так заплыть жиром тоже своего рода разрыв шаблона.

Эван откусил хрустящий тост и едва не поперхнулся – мимо него пронеслась Джейн Эйприл Вуд в окружении своих неизменных подруг – Камиллы Джонсон и Хлои Брайс. Поскольку сегодня был выходной, никто из студентов не надел форму, так что на Джейн Эйприл были вельветовые бежевые штаны и растянутый горчичный свитер крупной вязки.

– Бабушкина мода врывается в чат, – гоготнул Уилл.

– Ей можно пойти на Хеллоуин прямо в этом, – кисло заметил Эван, демонстративно покачав головой.

– Да отстаньте уже от нее. Может, она из бедной семьи, – пристыдил Тэхен, глядя вслед девушке, которая ему очень нравилась.

– Это вряд ли, – сказал Уилл, и они опять заспорили.

– С чего тебе знать?

– Есть основания…

– Да ну? Какие же?

– А ты вспомни, что мы рассказывали про вступительный экзамен! Она опоздала, но ей это сошло с рук! И преподаватели ее как будто опекают и вообще лишний раз не трогают, заметил? Хотя ты же с нами встречаешься только на творческом письме и не видишь остального.

– Это еще ничего не доказывает, – отмахнулся Тэхен.

– Да ну? – упирался Уилл. – Вуд всегда и во всем «особый случай». С одеждой то же самое. Это ее попытка выделиться, показаться не такой, как все. Думаю, у нее просто вкус такой… Как это называется? Винтаж? – Уилл вдруг рассмеялся, глядя на надувшегося Тэхена. – Ты любишь старые фильмы, она – старые шмотки. Вы точно споетесь! Она же тебе нравится, так чего тушуешься?

– Ты и сам-то ни с кем не спелся. Сколько у тебя уже свиданий было? Что-то не больно хвастаешься успехами.

– Прекратите друг друга подначивать, пока кто-то из вас не взорвался, – вмешался Эван, глядя, как щеки Уилла за считаные секунды приобрели пунцовый оттенок.

– Потому что хвастаться нечем, – неожиданно сознался он, мгновенно став мрачнее тучи. – У меня было всего два свидания. И они стали худшими в моей жизни.

– Все настолько плохо? – Интонация Тэхена тоже переменилась – стала сочувствующей. Как-никак они уже успели сдружиться.

– Оцените сами, – отхлебнув чаю, предложил Уилл. – Первой я позвал Кэти Лайтвуд. Милая скромная девочка, как оказалось, очень любит вино. У ее родителей своя винодельня и все такое. Короче, она притащила на наше свидание бутылку вина и высосала ее в одиночку, «чтобы расслабиться». Будто бы я ее чем-то напрягал… Я пытался заинтересовать ее, произвести впечатление, узнать о ней побольше, но бутылка словно приклеилась к ее руке.

– Так проблема в том, что она не поделилась? – спросил Эван, желая немного разогнать нахлынувшую на Уилла тоску.

– Нет. – Он помотал головой. – Проблема в том, что ее затошнило на мои любимые кроссовки и нас чуть не спалила декан. А еще мне пришлось тащить ее на себе до самой кошачьей общаги. Хребет до сих пор болит, – поморщился он, картинно потирая поясницу.

– Да уж, невесело, – согласился Тэхен, накалывая на вилку последний кусочек