Семья на время. Версия 2.0 - Рина Фиори

мы сидим уже в гостиной. — Твой родной отец умер ещё до твоего рождения, а Герман ухаживал за мной с юности. Потом, когда ты родился, я поддалась уговорам близких и приняла предложение Штерна.

— Забавно, мам, а почему я ничего не знал? — спрашивает муж напряжённо. — И имя, оно же в стиле Штернов, ты мне почему такое дала?

— Потому что… — запинается Зоя Альбертовна. — Потому что… я назвала тебя по-другому, но после свадьбы Герман настоял на смене имени. И уехали мы из нашего родного городишки тоже потому, что там все знакомые знали, что ты ему неродной. У Германа не может быть детей.

О-фи-геть! — думаю про себя.

Вот это страсти мадридского двора.

Роберт задаёт ещё наиболее важные для него вопросы матери, она отвечает не очень охотно, подолгу раздумывает, и моего присутствия явно смущается.

Мы уходим только спустя почти два часа.

И напоследок Роберт произносит:

— Мам, ты не знала кое-что важное, у нас в крови, наверное, создавать никому ненужные тайны и хранить их, изводя и себя, и близких. В общем, Анюта не была в курсе моей болезни и ушла совершенно по иной причине, поэтому не стоит винить её ни в чём.

— То есть, как?.. — удивляется женщина.

Приходится ещё ненадолго задержаться, чтобы объясниться. В итоге на работу я приезжаю уже после обеда. По привычке переживаю, что мне влетит от Тимофея Васильевича, но я вовремя напоминаю себе о том, что Роберт теперь тоже немного хозяин здесь, и мне волноваться не о чем.

Я остаюсь в бизнес-центре, а Роберт уезжает к себе в офис.

Он обмолвился, что действительно выставил на продажу часть своего бизнеса, который был у них общим с отцом. По логике вещей Герману выгоднее самому купить долю Роберта, но как поступит мужчина, неизвестно.

На ресепшене меня встречает Александра.

— Ой, а ты чего на работе? — удивляется.

— Обстоятельства так сложились, — пожимаю плечами, не вдаваясь в подробности.

— Отлично. Кстати, Анют, ты мне не поможешь с украшением окон на первом этаже? А то меня озадачили, поручили найти себе подмогу. Я понимаю, что тебе не до того, дочка и всё такое, — смущается, — но я уже почти всех опросила, все заняты. У всех дела, а мне до ночи ковыряться одной придётся. Вдвоём справимся за пару часов, думаю.

— Не вопрос, Саш, я ж понимаю, что у тебя тоже сынок, и почему тебя заставили украшать, больше некого? — вспыхиваю праведным гневом.

— Ай, как обычно, — машет рукой, — кто везёт, того и погоняют, как говорится. Только Ань, я тебя прошу, про сына — потише. Никто ж не знает, — напоминает в очередной раз о своей тайне.

А я заболталась и забыла совсем, что Сашка скрывает наличие ребёнка. По какой причине мне неведомо, но девушка как-то умудряется держать в тайне существование сына от всего коллектива.

И от босса в том числе.

А я случайно узнала, в поликлинике как-то столкнулась с девушкой, ещё до того, как устроилась в бизнес-центр на работу. Разговорились, запомнили друг друга, вот так.

— Я помогу, — успокаиваю подругу.

Вечером предупреждаю няню о задержке и пользуюсь тем, что Роберт не спешит меня забирать. Может, занят чем-то или забыл обо мне, по привычке домой поехал.

Впрочем, я и сама добраться в состоянии, мне не впервой пользоваться общественным транспортом.

Мы справляемся с Сашкой за пару часов, как она и предполагала.

Все окна теперь в снежинках — красота.

И за стеклом тоже снег, на улице уже стемнело и горят фонари.

Мне жутко хочется домой — к дочке.

Я прощаюсь с Сашкой, бегу на остановку. На душе неспокойно из-за того, что Роберт так и не позвонил, не приехал.

Он не обязан, но днём обещал, что заберёт меня.

Тревога терзает меня до самого дома, и можно бы позвонить первой, но я держусь.

А когда переступаю порог квартиры Роберта, узнаю, что дома его тоже всё ещё нет…

Глава 20

Я попыталась позвонить Роберту, но он не ответил.

Понимаю, что у мужчины могут быть свои дела, он не обязан передо мной отчитываться, пусть даже и говорил ещё днём о том, что хотел бы всё вернуть.

Но на сердце неспокойно, поэтому я звоню ещё раз.

И ещё…

Пока трубку не поднимает какая-то незнакомая мне женщина.

— Алло, — мелодичный, но достаточно строгий голос, от которого становится не по себе.

Нельзя делать выводы раньше времени, но я уже прокручиваю в голове мысли о том, что Роб — трепло. Так красиво пел сегодня, целоваться полез, а сам…

— Можно Роберта к телефону? — не знаю, на что надеюсь, но всё равно заставляю себя пойти до конца и узнать правду, какой бы она не была.

Мне должно быть всё равно, где и с кем развлекается фиктивный муж, но это не так. Я солгу, если скажу, что Штерн мне безразличен.

И всё-таки давать ему второй шанс я не планировала, но сейчас чувствую себя преданной.

Разве так можно?

Я как собака на сене — и сама не хочу быть с этим мужчиной, и другим не готова позволить.

— Роберт Штерн попал в ДТП и сейчас находится в больнице, вы кем ему приходитесь? — всё тот же женский голос, на этот раз он возвращает меня в реальность, помогает встряхнуться, осознать, что я была не права по отношению к Роберту.

И ведь уже не в первый раз я думаю о нём плохо, а он не виноват оказывается. Имею ли я право быть предвзятой? Да, но сейчас другой случай.

— Называйте адрес, — пока слушаю врача, быстро отставляю чайник, который включила совсем недавно, и бегу в гостиную, где за столиком няня занимается рисованием с Лилечкой.

— Посидите с Лилей ещё часик, пожалуйста, — умоляю нянечку, а сама уже открываю приложение, чтобы заказать такси.

Всё происходит молниеносно. От шока я едва успеваю собраться с мыслями, как уже оказываюсь в больнице. На улице темно, снег срывается с неба хлопьями. Возле входа в здание горят фонари.

Я прохожу в холл больницы, нахожу пост медсестры.

— Роберт… Штерн, в какой палате? — спрашиваю запыхавшись.

Мне называют номер палаты, я скорее спешу к лифту.

В голове не укладывается, что подобное могло случиться с Робом.

И я уверена, что