Ее душа - Харли Лару

Еще можно было все отменить… Выключить камеру, выбросить черновики и уйти. Сохранить репутацию добросовестного охотника за паранормальным.

Но от хорошей репутации толку никакого.

Я поднесла листок ближе к свету, набрала в грудь побольше воздуха и начала читать:

– Силы Древнего Мира – пребудьте под моей левой стопой и в моей правой руке.

Голос дрогнул. Я понимала, что нужно справиться с волнением – каждая фраза должна звучать четко и уверенно, но слова казались пропитанными фальшью.

– Пусть Слава и Вечность коснутся плеч моих и проведут меня по Пути Победы.

Дождь усилился. Он барабанил по крыше, затекая сквозь дыры и собираясь в затхлые лужицы на покрытых плесенью досках. В воздухе висел тяжелый запах пыли и сырой глины.

– Да разверзнется земля! Великие Ангелы Вечности, даруйте защиту. Голоса Бесконечности, придайте сил.

Странное онемение отступило. Кончики пальцев начало покалывать, в животе поселился холодный ком. Глаза с иллюстрации неотрывно смотрели на меня.

Смотрели.

И ждали.

– Дарованной мне силой велю!

Я старалась говорить властно. Мелком начертила в центре круга, рядом с чашей с маслом, последний символ – скорее всего, имя демона.

– Явись передо мной во плоти и крови!

Я обвела символ несколько раз, утолщая линии и вдавливая мел в трещины.

– Явись без злого умысла, не желая причинить вред призвавшему тебя. Явись покорным слугой и… черт!..

Мелок треснул. Я с силой ударилась пальцами о деревянный пол, проехавшись костяшками по грубой доске, и содрала с них кожу.

Поморщившись от боли, я подняла руку, рассматривая ранки в свете камеры. На костяшках выступила кровь; несколько капель сорвалось и упало в центр круга. Черт… Пол здесь явно не стерилен. Я вскочила, потянувшись к рюкзаку. В аптечке есть спиртовая салфетка и…

Глаза распахнулись сами собой. Воздух застрял в горле.

Кровь медленно испарялась.

Я в изумлении уставилась на пол, не веря глазам. Должно же быть разумное объяснение. Кровь горячая, доски холодные – ну конечно, она испаряется. Но если бы только это… Капли густели, дрожали и ползли друг к другу. Они стекались к символам в центре круга, впитывались в линии и окрашивали их алым.

Нет… нет, нет, нет, этого не может быть!

Красный мел начал таять, растекаясь словно густой воск. Вязкая жидкость залила круг, остановившись точно на границе начерченной линии. Пар потемнел, превращаясь в плотный черный дым, пахнущий углем.

У меня скакнуло сердце. Судорожно натянув рюкзак на плечи, я застыла возле камеры. Она по-прежнему работала. Я все записала… Получила доказательство, которое так отчаянно искала.

Что, черт возьми, я наделала?..

Камера замерцала вспышкой. Церковь издала протяжный, скрипучий стон, будто ее сдавливала невидимая сила. Адреналин захлестнул меня, в ухо словно крикнули: беги! Первобытный инстинкт взвыл: опасность, опасность, опасность! В темноте хищник, страшный лютый зверь! Сердце колотилось как безумное, ноги дрожали.

Вспышка камеры с хрустом разлетелась вдребезги. В тусклом рыжем свете дым закружился, собираясь воедино. Он потянулся вверх, складываясь в подобие человеческого силуэта.

Тот открыл глаза – и они вспыхнули золотом.

12. Леон

Всегда любил эффектные появления.

Я знал, что рано или поздно меня призовут. Обманув Кента, послав его на хрен и растворившись в эфире, я понимал, что скоро меня позовет какой-нибудь неосторожный смертный. Из Абелума не уйти так просто. Мой гримуар все еще ходит по рукам – новый владелец наверняка захочет попробовать себя в роли мага.

Мне нужна эта чертова книжка! Я должен уничтожить свой знак. Я не единственный, чье имя там записано, но с моей удачей выберут именно меня.

Такой уж я везунчик.

Люди вечно хотят знать, за какие подвиги меня прозвали Убийцей.

Я нагнал побольше дыму. Вызвал ветер, усилил дождь, наполнил воздух запахом тлеющих углей. Тот, кто осмелился меня призвать, должен сразу понять свою ошибку. Если повезет, этот глупец совершит оплошность: попытается сбежать и выйдет за пределы защитного круга – и тогда… О да, я заставлю его кричать. Мало у кого из смертных есть магический амулет, как у Кента. Если бы не дурацкая безделушка, я давно расправился бы с этим гадом и не сидел столько лет в плену.

Комната обрела четкость: высокий шпилеобразный потолок, старые доски. Запах пыли, плесени, плоти и крови… а еще мяты и шалфея? Я пронзил тьму взглядом, разогнал дым и уставился на человека, застывшего в оцепенении. На меня сквозь очки оторопело смотрели карие глаза.

Нет, черт… Только не это!

Девчонка при моем появлении заметалась, но, когда я полностью проявился, вскинула что-то над головой. В приступе ярости я одним выдохом развеял дым, оставив его клубиться возле ног – просто так, для эффекта. Передо мной стояла Рэйлин Лоусон. Она сжимала в руках палку.

– Не подходи! – закричала девчонка. Голос дрожал от ужаса, но звучал решительно. – Прочь! Уйди!

При каждом слове она размахивала палкой.

Из всех жителей проклятого городка меня умудрилась призвать именно она.

Не сдержавшись, я расхохотался – до того нелепо все сложилось. Мой мрачный смех заполнил помещение, отражаясь раскатами грома. Но девчонка не отступила: вместо того чтобы бежать, она лишь крепче перехватила палку. Когда смех утих, ее лицо дрогнуло и в глазах мелькнуло узнавание.

– Какого хр…

Она опустила палку, судорожно нашаривая телефон. Включила фонарик и направила свет мне в лицо. Я быстро принял облик простого смертного: золотые глаза стали зелеными, когти втянулись. Это происходило само собой, как реакция на человеческий взгляд, но сейчас уберегло девчонку от лишней паники.

Не знаю, где она нашла мой гримуар.

Но она отдаст его мне: так или иначе!

– Леон? – изумленно выдохнула девчонка.

Я перестал смеяться, и нас окутала густая тишина. Я усилил ее, сделав гнетущей, чтобы Рэйлин давило на плечи. Пусть поймет: зря она это затеяла. Пусть испугается, проникнется, но без лишних истерик.

Не хватало еще утирать ей сопли.

Я чувствовал текущий по ее венам адреналин: терпкий запах крови, пота и соли. И все же девчонка не отступала: она снова замахнулась палкой, в другой руке сжимая телефон. Что, черт возьми, она пытается сделать?

– Какого хрена? – завопила она. – Что за пранк ты тут устроил, придурок?

Пранк? Она решила, это розыгрыш?

Я хмыкнул, но совсем не весело.

– Да, смешно вышло, согласись? – Я огляделся: знакомые скамьи, алтарь, запах старой травы и где-то глубоко внизу тревожное шевеление морской воды. Мы в церкви святого Фаддея.

Девчонка притащилась сюда, несмотря на все