Ее душа - Харли Лару

Упрямая, непослушная идиотка.

Я снова встретился с ней взглядом, и палка у нее в руках дрогнула.

– Что ты здесь делаешь, Рэйлин? Зачем пришла?

– Не твое дело, – огрызнулась она, оскалившись.

– Теперь мое, – прошипел я, шагнув вперед.

Она яростно замахнулась, готовая врезать мне по макушке, если подойду слишком близко. Смелая девочка, надо признать. Глупая, бестолковая, но отважная.

Черт, как же хотелось перегнуть ее через колено и хорошенько отшлепать. Она не позаботилась о защите: ни трав, ни символов вокруг – ни-че-го! Ни один человек с крупицей разума не полез бы в такую авантюру. И ради чего? Она даже не понимает, что натворила, считая это нелепым розыгрышем.

Однако тут я заметил камеру на штативе.

Девчонка все записывала.

Решила снять видео?

– Маленькая идиотка, – тихо произнес я. – Упрямая, наглая, безрассудная дура.

– Заткнись! – крикнула она. – Что тебе от меня нужно, маньяк? Ты что, следишь за мной?

Надо же, она и правда ничего не понимает. Решила, что я разыграл спектакль. От этой мысли я даже опешил. За все века моего существования меня ни разу не вызывали случайно.

Эта девчонка – ходячая катастрофа. Скоро шею себе свернет, сама того не заметив.

Она отшвырнула палку и, громко топая, обошла меня по широкой дуге, встала на колени и подняла с пола открытую книгу. У меня перехватило дыхание: это был мой гримуар. Захотелось схватить его, даже пальцы свело. Эта книга – ключ к моей свободе! Нужно забрать ее любой ценой.

Но добровольно. Проклятые защитные чары не позволят отнять гримуар силой.

– Идиот психованный, – бормотала девчонка, снимая камеру со штатива и злобно косясь на меня через плечо. – Кто вообще так делает? Скажи спасибо, что я не вызвала полицию.

О, как же хотелось увидеть ее лицо, предстань я перед ней в истинной форме. Готов поспорить, она мигом позабыла бы про праведный гнев и рухнула на колени.

– Так вызывай, – насмешливо предложил я. – Звони в полицию, Рэйлин. Если поймаешь сигнал. И заодно объясни им, как оказалась на частной территории в закрытом здании, а я послушаю.

Я усмехнулся, выйдя из остатков коряво начерченного круга. Девчонка попятилась, запихивая камеру в рюкзак, и направила на меня телефон. Кажется, опять включила запись. В других обстоятельствах это было бы разумно.

Будь я человеком, например.

– Значит, так ты добиваешься женского внимания, да? – Она сверлила меня взглядом, ослепляя вспышкой телефона. – Теперь у меня есть видео, где ты, придурок, преследуешь студенток. Отдам твоему начальству – пусть вышвырнут тебя с работы.

Ее сердце бешено колотилось, я чувствовал запах пота. Она посмотрела в сторону выхода, прикидывая, успеет ли сбежать. Затем опустила взгляд на пол, где прежде были начертаны знаки, а теперь темнело большое пятно. В замешательстве девчонка заморгала: ее уверенность, что это розыгрыш, плохо вязалась с реальностью.

– Так… Какого черта?..

Она не успела сделать и шагу, как я схватил ее за запястье и рывком заставил опустить телефон, чтобы свет не бил в глаза. Толкнул ее, прижав спиной к каменной плите, заваленной свечами и мерзкими поделками Либири, предназначенными в дар Повелителю Глубин.

Люди очень хрупкие и легко ломаются. Нужно помнить об этом и контролировать себя каждый миг, особенно в минуты раздражения. Но как же это бывает сложно. На мгновение я потерял маскировку, но Рэйлин уже опустила фонарик и вряд ли успела заметить, как вспыхнули золотом мои зрачки.

Глаза у нее расширились до размеров блюдец, дыхание стало рваным. Я наклонился ближе, к самому ее лицу, замерев в считаных сантиметрах, и почуял знакомый сладкий запах. Надо же, как остро человеческое тело реагирует на раздражители. Сердце забилось быстрее, во рту пересохло, затем выступила слюна, и член в штанах дернулся, когда манящий аромат окутал меня густым облаком.

– Тебя предупреждали, куколка, – рыкнул я.

Девчонке нужно преподать урок. Если страх – единственный способ достучаться до нее… Что ж, сама виновата.

– Разве я не велел быть паинькой? Не запретил приходить сюда? Не сказал сидеть дома? Теперь ты вляпалась по-настоящему.

Одной рукой удерживая ее запястье, я схватил девчонку за подбородок. Пальцы накрыли челюсть, слегка сжав горло – и сердце у нее застучало как у маленького испуганного зверька.

– Ты… ты не имеешь права мне указывать, – пробормотала она, но вся ее дерзость испарилась.

Я едва сдержал довольную улыбку, видя, как девчонка ежится от страха. Это уже не игра на камеру ради лайков.

Это вопрос жизни и смерти. И моей свободы.

– Ты играешь с вещами, в которых ничего не смыслишь, – сказал я, дернув ее за подбородок, чтобы не смела отводить глаза. Взгляд у нее горел упрямством. – Любопытство, Рэйлин, до добра не доводит. То, что ты затеяла, может обернуться немалыми неприятностями.

Она уставилась на меня в изумлении.

– Ты мне угрожаешь?!

– Я тебя предупреждаю, Рэй.

Она невольно прижималась ко мне всем телом, ноги оказались между моих – опасно соблазнительная поза. Во мне всколыхнулось первобытное желание завладеть ею – полностью, и телом, и душой. Захотелось увидеть, как она падает на колени и молит о прощении. Почувствовать, как она отдает мне душу. Ощутить, как кончает под моим языком.

Она, должно быть, уловила что-то в моем лице, потому что снова начала вырываться. Я стиснул ее крепче и недовольно рыкнул. Девчонка вытаращила глаза.

Не от страха – от возбуждения.

Ого. Вот оно как, да?

Я схватил ее за оба запястья, ужасно хрупкие, того гляди – переломишь, и прижал их к резному деревянному кресту. Провел пальцем вдоль упрямо стиснутой челюсти, задержавшись на тонкой венке, где бился пульс: тук-тук, тук-тук.

– Тебе повезло, Рэйлин, – мягко произнес я, удерживая ее взгляд, – что я до сих пор не перегнул тебя через алтарь и на практике не объяснил, почему не стоит связываться с вещами, в которых ты ничего не смыслишь.

Из ее горла вырвался тихий всхлип. Разрываясь между страхом и желанием, она стиснула зубы и огрызнулась:

– А ты попробуй, ублюдок.

Она с силой наступила каблуком мне на ногу. Я лишь усмехнулся, не почувствовав боли, и снова схватил ее за подбородок, нащупав ямочку. Рэйлин замерла: я провел пальцем по ее губам, очерчивая их контур. Ее нервное дыхание щекотало мне кожу.

– Не искушай меня, – рыкнул я. – Будь умницей. Отдай книгу и уходи.

Гримуар она засунула в рюкзак, висевший на плече, и теперь его было не достать. Рэйлин перестала сопротивляться, и я медленно ослабил хватку. На миг она застыла, двигались только глаза, словно оценивая степень риска.

Потом она резко вывернулась