Резонанс - Аделин Хамфрис

Мои брови поднимаются, и я киваю в знак согласия. — Хм, мне нравится это.

Он смотрит на моё лицо. — Хорошо, — говорит он. — Ты заинтересовала меня. И у тебя около пяти минут моего времени.

Майк смотрит на меня.

Это сигнал. Моё сердце колотится так сильно, что я боюсь, что оно просто споткнётся и остановится. Руки холодные. Во рту пересохло. На долю секунды сомнение впивается в позвоночник — что, если он рассмеётся? Что, если он откажется? Что, если я сделаю только хуже?

Затем я вижу лицо Джуда на том фото с Адрианой. Мёртвые глаза. Пустые. Ушедшие. И я делаю шаг вперёд, в его личное пространство.

— Меня зовут Эмма Истон, — говорю я. Голос дрожит, но я не останавливаюсь. — Я здесь, чтобы попросить вас о помощи для Джуда Грейвза.

Выражение лица Рука меняется мгновенно, будто я задела нерв. — Я знаю, кто ты, — тихо говорит он.

Мой рот открывается и закрывается от удивления. — Правда? Как?

Он закатывает глаза. — Ты знаешь, что он убил моего брата, да?

Я сглатываю и киваю.

— Ну, после того как он сделал это по просьбе Нолана Маршалла, из всех людей, блядь, я просмотрел его жизнь, чтобы увидеть, кто был ему важен. Я увидел, что ты его бывшая. Симпатичная.

Я приподнимаю подбородок, изображая уверенность, которую не чувствую. И он видит это насквозь. — И?

Он не пропускает ни секунды. — Я думал убить тебя.

У меня кровь стынет.

— Или продать.

Хизер тихо ахает позади.

— О, — запинаюсь я. — Ну, это заставляет меня чувствовать себя неловко.

Рук усмехается. — Ага, ну, приятно официально познакомиться, мисс Истон.

Я выдавливаю улыбку. — Тогда вы знаете, для кого он работал. Вы знаете, что он был… сучкой Нолана, — отвечаю я, повторяя его предыдущие слова. В груди горит, но я пробиваюсь через это. — Теперь он в чужих руках. В руках кого-то намного хуже. И я… я верю, что вы могли бы быть тем, кто поможет нам вытащить его живым. Он умрёт, если мы не доберёмся до него.

— Кто? — быстро спрашивает Рук.

Я переминаюсь на больных ногах. — Алексей.

— Морозов, — заканчивает Майк.

Челюсть Рука сжимается.

— Вы знаете его? — спрашиваю я, заинтересованная его реакцией.

Он вздыхает. — К сожалению.

Майк плавно становится рядом со мной. — Мы хотим вашей помощи, — говорит он. — Чтобы стереть всё, что у них есть на Джуда. Весь шантаж. Именно так они могут держать его в качестве грёбаного пленника.

— И почему, — медленно спрашивает Рук, не сводя глаз с моего лица, — я должен это делать?

Я не моргаю. — Потому что мы заплатим вам, — говорю я. — Четыре миллиона долларов.

Взгляд Рука переключается на Майка, затем обратно на меня. Уголок его рта слегка приподнимается. — А если я скажу нет? — спрашивает он.

Моё горло сжимается, но я держу его взгляд. — Тогда я всё равно продолжу бороться, — говорю я. — Потому что любить его значит пытаться. Даже если это будет стоить мне всего, блядь. Он стал убийцей только потому, что эти люди заставили его им стать.

Хизер издаёт тихий звук позади меня, но я не отступаю. Ему нужно знать, насколько я абсолютно серьезна.

Взгляд Рука смещается. Это не теплота и не милосердие. Скорее интерес. Он медленно выдыхает через нос. — Ты храбрее, чем большинство людей, которые стоят передо мной, — говорит он. — Это точно.

Бьёт пауза, и мой взгляд не отрывается от его.

Затем он улыбается. По-настоящему на этот раз. — Ну, — мягко говорит он, — это становится интересно. — Его голова слегка наклоняется, изучая меня. Тишина затягивается достаточно долго, чтобы мои ладони начали потеть. — Ты любишь его, — говорит он наконец. Это не вопрос.

— Да, — отвечаю я без колебаний.

— И ты знаешь, что он сделал, — продолжает Рук. — На что он способен. Кем он стал, работая на таких людей, как Нолан Маршалл и Алексей Морозов?

Моё горло сжимается. — Да.

— И ты всё равно хочешь его вернуть, — говорит он, делая шаг ко мне. — Не ту версию, которую ты помнишь. Ту, какой он стал сейчас.

Я не отвожу взгляда. — Я хочу его. Всего.

Что-то мелькает на лице Рука. Он медленно выдыхает. — Тогда ты либо самый опасный тип женщины, — говорит он, — либо самая глупая.

— Вероятно, и то, и другое, — тихо говорю я.

Резкий смех вырывается из него. Он один раз качает головой. — Я не могу вам помочь, — просто говорит он.

Слова бьют как удар в грудь.

Моё дыхание сбивается, и сердце падает прямо в желудок. На долю секунды я чувствую себя снова в той гостинице — беспомощной, за тысячи миль от Джуда, хватающейся за нити, которые продолжают рваться.

Челюсть Майка сжимается рядом.

Я всё равно открываю рот. — Если это из-за вашего брата —

— Нет, — перебивает Рук. Его голос ровный теперь.

Я сглатываю. — Тогда простите, я не понимаю.

Он резко смотрит на меня. Затем добавляет почти небрежно: — Однако.

Надежда вспыхивает в груди от его тона.

— У меня есть двоюродный брат, — говорит он. — Он работает на кого-то другого здесь, в Нью-Йорке. Кто-то, кто провёл большую часть десятилетия, разгребая проблемы, оставленные русскими. И мой двоюродный брат, как оказалось, превосходный хакер. Бесит, до чего хорош. Тот человек, от которого у сильных мира сего мурашки по коже. Поэтому он и работает на того, на кого работает.

Моё сердце снова начинает биться быстрее, но на этот раз по-другому. Я не хочу обнадёживаться, только чтобы снова разочароваться.

— Его босс, — продолжает Рук, снова глядя на меня, — тот, кто вам нужен. Он может помочь вам гораздо лучше, чем я когда-либо смог бы.

Облегчение заливает меня так быстро, что я почти падаю. — Спасибо, — выдыхаю я. — Огромное спасибо.

Майк прочищает горло. — Как нам с ним связаться?

Губы Рука медленно изгибаются, когда он смотрит на меня. — Никак. — Он залезает в карман и достаёт телефон. — Я напишу тебе.

Мои брови сходятся. — Вы… хотите мой номер?

— Да, — просто говорит он. — Я свяжусь с двоюродным братом. Когда будет что сказать, вы услышите от меня.

Я беру его телефон, ввожу свой номер и возвращаю.

— А деньги… — начинает Майк.

— Оставьте, — говорит Рук, махнув рукой. — Они вам понадобятся для кого-то другого, я уверен.

Мой рот открывается. — Почему? — спрашиваю я, искренне ошеломлённая. — Зачем нам вообще помогать? Джуд убил вашего брата.

Рук наклоняет голову, снова изучая меня. Его взгляд интенсивный и непреклонный теперь. Честный настолько, что я чувствую себя препарированной. — Мой брат был мудаком, — прямо говорит он. — И он это