Замужем за Горынычем - Мариэль Сальвия

— Анастасия подняла руку, останавливая нарастающий поток взаимных претензий. — Правильно ли я понимаю, что причина тысячелетнего конфликта, это неудачная шутка на дружеском застолье и посох, отобранный в качестве принципиальной, но явно избыточной компенсации?

Божества переглянулись и замолчали. Похоже, только сейчас до обоих дошла вся абсурдность собственных формулировок, произнесённых вслух посторонним человеком.

— Возможно, — буркнул Велес.

— Не исключено, — с достоинством согласилась Макошь.

— Тогда предлагаю следующее решение, — Анастасия достала блокнот. — Велес приносит извинение за неудачную шутку. Макошь возвращает посох. Без символических условий, без дополнительных претензий. Обе стороны признают спор исчерпанным и договариваются впредь выяснять недопонимания сразу, а не копить обиду тысячелетиями.

— Звучит слишком просто, — с подозрением заметила Макошь.

— Большинство настоящих проблем решаются проще, чем кажется, — Анастасия позволила себе лёгкую улыбку. — Люди, и, судя по всему, боги тоже, просто предпочитают усложнять, потому что сложность даёт повод оставаться правым бесконечно долго.

Велес фыркнул, то ли одобрительно, то ли раздражённо, но, поднявшись с трона, коротко склонил голову.

— Приношу извинения, — произнёс он с тяжеловесной торжественностью, что свойственна существам, редко признающим собственную неправоту. — Шутка была неудачной.

— Извинения приняты, — Макошь взмахнула рукой, и откуда-то из воздуха материализовался потемневший от времени посох, немедленно перекочевавший обратно к законному владельцу.

Оба бога переглянулись с одинаковым выражением лёгкого недоумения, будто сами не могли поверить, что тысячелетний спор действительно разрешился за считаные минуты благодаря обычной человеческой прямоте.

— Что ж, — Велес повернулся к Анастасии, — уговор есть уговор. Идёмте, покажу вам Книгу.

Книга Судеб оказалась куда скромнее, чем думала Анастасия. Обычный на вид том в простом переплёте, без золочения и мистического сияния, лежащий на отдельном постаменте посреди небольшого зала.

— Раздел на букву «Г», — Велес отступил в сторону, предоставляя Горынской самой найти нужную страницу.

Руки предательски дрожали, пока Анастасия листала страницы, ища собственную фамилию среди сотен подобных записей. Все браки, все условия, все судьбы, аккуратно каталогизированные равнодушным пером вечности.

Нашла быстро, слишком быстро. Будто книга сама подсказала нужное место и открылась на искомой странице. Запись оказалась пугающе короткой. После стольких лет ожидания и стольких тревог по поводу возможной сложности условия.

«Брак Горынских — Вещих расторгается в момент, когда обе стороны, одновременно и без утайки, вслух признают перед друг другом истинное желание расстаться».

Анастасия перечитала строчку трижды, пытаясь найти скрытый смысл, дополнительное условие, магическую ловушку. Всё, что угодно, кроме той обезоруживающей простоты, что смотрела на неё с пожелтевшей страницы.

— Это всё? — спросила она, не веря собственным глазам.

— Всё, — подтвердил Велес. — Никаких ритуалов, никаких жертв, никакой магии. Просто честность, произнесённая вслух двумя людьми одновременно.

— Три года, — Анастасия опустилась на изумрудный пол, чувствуя, как он снова уходит из-под ног, на этот раз от совершенно иного откровения. — Три года я могла уйти в любой момент. Просто спросив его прямо. Просто сказав правду.

— Или, — заметил Велес, — три года вы оба прекрасно понимали, что стоит спросить прямо, и ответ окажется совсем не тем, которого вы якобы боялись.

Анастасия подняла на него взгляд, и слова застряли где-то в горле, потому что возразить было решительно нечем.

— Значит, всё это время, — медленно проговорила она, всё ещё пытаясь уложить в голове масштаб собственного самообмана, — контракт, свекровь, заклинание. Это всё было лишь удобным поводом не задавать один-единственный простой вопрос. Потому что спросить прямо означало бы услышать ответ, который пришлось бы принимать всерьёз, а не списывать на магию или чужую волю.

— Люди вообще мастера изобретать сложные препятствия там, где достаточно честности, — Велес пожал плечами. — Причём чем важнее ответ, тем изобретательнее препятствие.

Анастасия невольно усмехнулась горькой точности этого наблюдения, поднимаясь с пола и осторожно закрывая тяжёлые страницы Книги.

— Спасибо, — сказала она, — что не подсунули какое-нибудь невыполнимое условие. Было бы куда проще злиться на магию, чем признавать собственную трусость.

— Не за что, — Велес слегка склонил голову на прощание. — Хотя, признаться, куда чаще условия оказываются именно такими простыми, как ваше. Люди просто настолько боятся простоты, что придумывают сложность сами, лишь бы оправдать собственное бездействие хоть чем-то внешним.

* * *

Церемония взыскания долга Кузьмы Ильича прошла с таким размахом, что даже Запечкин, обычно сдержанный до занудства, к финалу не удержался от искренней, чуть подрагивающей улыбки.

Свечи, символическая передача компенсации, торжественное оглашение, всё прошло безупречно, а сам должник, произнося заученную формулу признания, дважды всхлипнул от переполнявших его чувств, чем окончательно растрогал присутствующую публику из домовых и случайно забредших на церемонию призраков.

— Дело закрыто, — объявил Запечкин, ставя последнюю печать на протокол. — И, признаться, это было лучшее взыскание за все восемьдесят лет моей карьеры.

Кузьма Ильич крепко пожал руку сначала Забаве, потомКодексу .

— Спасибо, — сказал он просто. — Не только за дело. За то, что отнеслись серьёзно.

Когда агентство опустело, а последние свечи догорели, Забава принялась убирать церемониальный реквизит, весело напевая что-то себе под нос от переполнявшей её гордости за успешно завершённое самостоятельное дело.

— Забава, — окликнул еёКодекс , и что-то в его голосе заставило её обернуться сразу же.

Он стоял посреди опустевшего кабинета в человеческом облике, хотя вечер давно перевалил за тот час, когда он обычно предпочитал возвращаться к перьям, и впервые за всё время их знакомства смотрел на неё без тени привычной застенчивости.

— Я хочу сказать это по-человечески, — произнёс он тихо, — а не карканьем с полки, хотя там легче спрятаться, если станет неловко.

— Говори, — Забава замерла с ворохом церемониальных свечей в руках, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Ты мне нравишься. Давно. И я стал даже придумывать поводы для лишнего превращения.

— Я знаю, — сказала она растроганно улыбаясь. — Но всё равно очень рада, что ты наконец сказал это вслух.

— Знаешь? — переспросил он.

— Забава не так глупа, какой кажется, — хмыкнула ведьмочка, откладывая свечи и делая шаг ближе. — Особенно когда дело касается того, кто мне действительно нравится.

Где-то на полке одиноко валялось забытое перо, выпавшее, судя по всему, ещё утром, когдаКодекс в очередной раз спешно менял облик. Забава подняла его, повертела в руках и с улыбкой отложила на свой стол, как напоминание о том, что даже самые застенчивые существа рано или