Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

наконец отпускает губу, и это, мать его, опьяняет: смотреть, как кровь возвращается под кожу, делая ее еще краснее прежнего. — Просто... это довольно внезапно, чтобы взять выходной. Не знаю, мой босс сможет... ну, я не хочу нарушать рабочий график.

— Серьезно? — Я громко фыркаю, гадая, правильно ли расслышал.

Мы пытаемся организовать знакомство, чтобы убедить моих родителей, что это настоящий брак, чтобы я получил наследство, а она ставит в приоритет свою работу в чертовом книжном магазине?

Хэтти смотрит на меня снизу вверх глазами, похожими на зеленые луны.

— Мне правда обязательно там быть?

— Да. Если меня будут пытать этим браком, то и тебя тоже, — выдавливаю я.

— Итан! — Марго бьет меня по руке. — Не будь конским хером.

— Тогда не позволяй своей подруге быть нелепой, — бормочу я, закрывая тему.

Хэтти смотрит в ответ обиженным зеленым адским огнем, которого я не видел много лет.

Как извращенный псих, я сдерживаю улыбку, понимая, как сильно по этому скучал.

Остаток вечера проходит достаточно гладко.

В конце ночи я отвожу Хэтти домой. Она спешит к своему дому, набирает код и позволяет двери щелкнуть за собой, будто у нее по пятам демон.

Возможно, она права больше, чем сама знает.

Ее волосы снова начали естественно завиваться, но ей это идет.

Ей теперь все чертовски идет.

Я не знаю, как это произошло.

В одну минуту она книжная, обычная на вид девчонка, а в следующую — взрослая бомба. Поразительно, что она даже не знает этого.

Поцеловал бы я ее, если бы она не сбежала?

Если бы Марго не ворвалась, я был бы настолько туп?

Вопрос с подвохом. Легкий ответ — нет, потому что все это игра.

Ни у одного из нас нет настоящего интереса друг к другу.

И все же горькая правда почему-то всегда сложнее.

То, что я чувствовал там, на мероприятии, эту взвинченность и напряжение, я списываю на Дейли.

Это он сделал это, заставил меня вести себя как пещерный человек, готовый идти войной, чтобы забрать то, что по праву мое.

Но Страничка не моя.

Никогда не была, и я не хочу, чтобы была.

Я просто не выношу публичного унижения в виде мужчины, которого презираю, флиртующего с моей новой невестой.

Но поцеловал бы я ее, черт возьми? До того, как появилась Марго?

Честный ответ: возможно.

И это бесит меня сильнее всего, потому что у меня нет права.

Хэтти не имеет права заставлять меня так сильно этого хотеть.

Даже на долю секунды.

Я не осознаю, что смотрю на закрытую дверь дома Хэтти, пока Марго не бьет меня кулаком в руку.

— Это за что? — Я мрачно смотрю на нее.

— Ты знаешь за что. Она моя подруга, Итан, и со стороны это выглядит плохо.

— Да пошло оно, — рычу я.

Тогда, в прошлом, игнорировать ее было легко.

У маленькой Хэтти не было той искры, что есть сейчас. Редкой вспышки уверенности, достаточно дерзкой, чтобы схватить мое внимание за горло.

Немногие осмеливаются дерзить мне. Не в лицо.

— Идиот, — выплевывает Марго. — Если не будешь осторожен, ты ее запутаешь. Не усложняй эту глупую свадебную хрень больше, чем нужно.

— Теперь ты просто несешь чушь. Я никому ничего не усложняю. В конце концов, это была идея деда.

— Ага. — Она подозрительно хмурится на меня. — Ты не очень с ней мил.

— Я веду себя как я, сестренка.

— Ты ведешь себя как козел, — бросает она в ответ. — Ей это так же трудно, как тебе. Может, даже труднее. Самое малое, что ты можешь сделать, — быть сговорчивее. Раздуваться от возмущения, потому что у нее есть работа и жизнь вне тебя и этой дурацкой договоренности? Это клоунада.

— Если она не хотела, могла сказать нет. Она знает свои обязательства. Поезд ушел.

— Да, конечно, когда ты говоришь ей... — Она изображает фальшиво-мужественный голос: — «Если я иду, ты тоже», это дает ей столько пространства сказать нет.

— Это Хэтти. Она меня знает.

— Она знает, каким незрелым придурком ты можешь быть. Ты так много ее задирал. Не смей делать это снова. Я не позволю. — Марго откидывает волосы за плечо. — Ты мой брат, так что я вроде как обязана тебя любить, но это не значит, что ты мне нравишься. Особенно тогда.

— Нам всем пришлось повзрослеть. И я тоже когда-то был ребенком.

Марго закатывает глаза, проверяя макияж в камере телефона.

— Я слышала, как ты наехал на Купера.

— Это не твое дело.

— Не только я. Несколько бостонских шишек тоже вас слышали. Потом смеялись.

— И? И что, мать их? — Я хмурюсь на нее, потом на собственное отражение в окне лимузина. — К черту их. Купер Дейли не тот золотой мальчик, каким его все считают.

Хотя он действительно заставляет всех есть у него с ладони. Тошнит от того, как далеко может завести немного вымученного обаяния. Просто потому, что он умеет вести светскую болтовню и вкладывает ужасающие суммы в пластическую хирургию.

Мало кто способен заглянуть за улыбку голливудского уровня и увидеть дьявола под ней.

— А почему ты вообще решил, что он настолько ужасен? — спрашивает Марго.

— Он использовал рыночную аналитику Blackthorn, чтобы получить свои большие прорывы на Лонг-Айленде. Те, что сделали его миллионером. — Болит знать, что он так воспользовался дедом. — Это называли чудом недвижимости. Такое не случается с новичками вроде него, у которых почти нет капитала.

— Новость дня: ты новичок. Едва год в игре, — напоминает Марго, убирая телефон. — Зачем ты вообще вернулся?

— Дед хотел, чтобы я вернулся.

— Да, но... он хотел этого годами. Почему ты решил, что хочешь проблем в последнюю минуту? — Она раздраженно вздыхает. — Мы могли продать нашу долю в компании и заняться практически чем угодно.

— Чем, например? Запустить линию обуви? — Я поднимаю бровь.

— Да! Не говори об этом таким тоном. Я даже не хочу разбираться, что он оставил мне в завещании. Я могла бы запустить линию обуви, а ты мог бы улететь в Грецию или на Гавайи на год, если бы захотел. Жариться на солнце и пить май-тай. Может, это вылечило бы твое дурное настроение.

— Черт возьми, Марго. Будь серьезной.

— Я серьезна. Почему ты вернулся?

Мои губы остаются сомкнутыми.

Лимузин тихо гудит по улицам. В этот поздний час в этом сонном маленьком городе почти никого нет.

Мы останавливаемся на светофорах, достаточно надолго, чтобы заметить странное пересечение современного стекла и двухсотлетних краснокирпичных зданий.

— Потому что я, черт возьми, убегал целое десятилетие. Этого недостаточно? — вспыхиваю я. — С меня хватит. Это мой дом, куда больше,