Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Женщина за соседним столом бросает взгляд в нашу сторону.

Я выдаю фальшивую улыбку такой яркости, что становится больно.

Итан сжимает губы, но на этот раз, кажется, потому, что ему хочется улыбнуться.

— Я мог терпеть военную жизнь только до определенного момента, — говорит он, и голос смягчается. — Там был чертов бардак, слишком много группировок, готовых перегрызть друг другу глотки, и ты постоянно на взводе, но это было терпимо. Потом нас стало слишком мало, а правительство решило проявить изобретательность. Тогда появились наемники, частные группы с огромной свободой действий. Вот тогда с меня хватило. Они привели плохих людей, мужчин, которые с радостью делали то, за что обычному солдату никогда не сошло бы с рук.

— Какие вещи? — Пульс ускоряется.

Его глаза пустые.

— Лучше тебе не знать. Теперь это неважно. Поэтому я вернулся и помирился с семейным бизнесом, после того как немного прочистил голову на западе. По сравнению с той змеиной ямой за океаном в Blackthorn Holdings было куда меньше гадюк.

— О, — глупо говорю я. — Полагаю, это понятно.

На этот раз Итан улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Они как пустые страницы в конце книги — чистые и нечитаемые.

— Во-первых, меньше опасности. В бизнесе я всегда вернусь домой целым, даже если не выполняю приказы как заводная игрушка. И предателей там только вполовину меньше.

Безрадостность в его выражении холодит меня.

Но есть и что-то еще.

Какая-то защищенная боль, которая ноет, как синяк, если к нему прикоснуться. И я понимаю: если продолжу ковырять, он не будет говорить об этом долго.

— Расскажи о себе, — резко говорит он. Теперь он играет ножкой бокала и пристально смотрит на меня.

Вес этого вопроса кажется тяжелым, и живот сжимается.

— Эм. — Я пытаюсь поймать нить мыслей. — Ну, уверена, ничего столь интересного, как твоя карьера.

— Расскажи. Я не так давно в этой игре. Моя смена карьеры не считается чем-то особенным. — Его взгляд заостряется. — Дай угадаю: колледж, повышение на работе? Марго всегда говорила так, будто ты с десяти лет знала, что у тебя все распланировано. Удивительно, что тебя до сих пор не выдали замуж, и чертовски хорошо, что не выдали, ради меня.

Сердце сжимается.

— Вообще-то... я пока не поняла точно, чем хочу заниматься. — Я неловко ерзаю на стуле. Все это было бы проще, если бы он не смотрел на меня так. — Я начала программу по библиотечному делу, но не вышло.

Да, я бросила.

До выпускницы колледжа мне далеко: я неудачница.

Два веселых ярлыка, стоящие на одной полке с «провалом» в толстенном мамином тезаурусе.

— Ты ушла? — Его брови сходятся. — И училась на библиотекаря? Черт. Я всегда думал, ты станешь крупной писательницей или вроде того.

Или вроде того, конечно.

— В это трудно пробиться. Нужно знать правильных людей или иметь небольшое состояние на рекламу и блогеров, чтобы они продвигали твои книги. Писать одну за другой не оплачивает счета, если тебе не дико повезло.

— Тогда какой новый план?

— Я работаю в книжном магазине. Пока.

Он хрипло смеется.

— Я рад, Страничка. Ты всегда была книжным врединой. Помнишь, когда мы были детьми и Марго убегала загорать или искать крабов? Ты пряталась в тени с книгой. Истории про чудовищ, правда, были ничего.

— Ты про греческие мифы?

Он пожимает плечами.

— Да, про это. Тот парень, которого годами мотало туда-сюда, пока он пытался вернуться домой... кажется знакомым. «Одиссея»? Вот что бывает, когда спишь на классической литературе. Честно, я бы разозлился, если бы ты в итоге не оказалась рядом с книгами.

Я тихонько хихикаю.

— Лучше быть книжной врединой, чем денежным избалованным мальчиком, полагаю. — Хотя весь этот разговор цепляет навязчивую мысль, которая никогда по-настоящему не уходит.

Ненавистный маленький голос, который шепчет: ты никогда не реализуешь свой потенциал.

Мама всегда говорила, что я могу стать кем угодно, если только приложу усилия, — включая худую.

А вместо этого я пухлая недоучка из колледжа, которая не может позволить себе даже все блестящие новинки из своего списка желаний.

Ни одна часть этого не кричит «американская мечта», не говоря уже о «трофейная жена миллиардера».

— Денежным избалованным мальчиком был я, — признает он.

— И ты ничуть не изменился.

— Лестно. Ты правда так думаешь, да? — Его губы изгибаются озорно. — Я ведь не заставляю тебя искать Стефани Майер, верно?

— Стоп, что? Она здесь? Почему ты мне не сказал? — Я резко оборачиваюсь на стуле, окидывая зал взглядом.

Когда он смеется, я понимаю: он повторяет ту же дурацкую шутку, которую провернул со мной летом, когда мне было тринадцать.

Он тогда чуть меня не утопил.

Итан сказал, что огромная яхта, пришвартованная рядом с лодкой Леонидаса в Портленде, принадлежит Стивену Кингу. Я тогда была в своей хоррор-фазе, запоем читала «Кладбище домашних животных» и «Сияние», так что да, я немного разволновалась.

Глупая маленькая Хэтти тут же бросилась в воду и попыталась доплыть.

Знаю, тупо.

Но тогда я была так чертовски взволнована, что не могла сдержаться. Мне хотелось только оказаться поближе к Королю ужасов и добыть автограф.

Вот только выяснилось, что плыть полностью одетой в холодной воде гавани далеко не так легко, как я думала.

Ледяной шок почти утянул меня под воду, когда Итан прыгнул спасать меня.

Я хмурюсь на него, поджимая губы.

— Я до сих пор тебя за это не простила. Я могла погибнуть или как минимум получить серьезное переохлаждение. Вода была ледяная.

— Я же спас тебя, разве нет? — парирует он. — Пока я был рядом, тебе никогда не грозила настоящая опасность.

— И я вообще не оказалась бы в опасности, если бы ты мне не соврал.

Он закатывает глаза, но рот снова делает это маленькое дерганое движение, будто он жует свою вину.

Мне хочется придушить этого мужчину.

В идеале обеими руками.

— Я не знал, что ты прыгнешь, Страничка. Нельзя ставить мне это в вину.

По привычке я толкаю очки вверх, прежде чем вспоминаю, что их на мне нет.

Для особых вечеров я надеваю линзы, и очки здесь точно выглядели бы неуместно. Но жест так врос в мою психику, что я всегда буду его делать.

— Значит, ложь теперь нормально, да? — Я цокаю языком, недоумевая, зачем вообще ищу в его глазах хоть крупицу человечности.

Все тот же Итан, такой же ужасный и несерьезный, как всегда.

Он спокойно смотрит на меня и ждет.

— Ты совсем не изменился, — бормочу я.

Да, в тот день он нырнул в воду, чтобы меня спасти, но ведет