Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

class="p1">Они продолжались почти до конца моего подросткового возраста, в те времена, когда в жизни еще был смысл. Когда все было мирно, невинно и глупо так, как нравится любому юнцу.

Даже если моя взбалмошная сестра и ее подруга превращали мою жизнь в ад.

Иногда я заслуживал это, мелкий придурок, каким был.

И я всегда отвечал им тем же.

Особенно Хэтти.

Тогда она была образцовой занудой: пушистые волосы, толстые очки и круглый нос, вечно уткнутый в книгу больше ее головы.

Мне снова шестнадцать, я козел, топчущий песчаные замки, полный подростковой тоски и тестостерона.

Тем летом я впервые почувствовал, что заслуживаю мужского уважения, но девчонки настучали на меня Холдену за курение.

Дед посадил меня под домашний арест.

Чертов домашний арест.

Застрял с его немой статуей телохранителя. Черт, даже Арес живее Холдена.

Даже сейчас я чувствую отголоски того раздражения.

Я должен был пойти на одно из своих многочисленных летних свиданий. Вместо этого застрял дома, и мне оставалось только играть в Xbox и переписываться с друзьями.

Так что, будучи мелким гаденышем, я решил отомстить.

Если девчонки намерены испортить мне лето, я испорчу им лето так же мерзко, как горящий пакет с собачьим дерьмом на крыльце.

Из своей домашней тюрьмы я наблюдал, как они на теплом пляже весь день строят из песка пирамиды и сфинксов. У Хэтти была какая-то книга про Египет для вдохновения.

Их творения, если честно, впечатляли. Тогда я считал это отстойным.

Когда они наконец закончили, мне удалось проскользнуть мимо бульдога Холдена и раздавить их маленькие чудеса.

Все до единого.

Втоптал их в землю, как пьяный Кинг-Конг.

5

ВСЕ, ЧТО БЛЕСТИТ (ХЭТТИ)

— Выглядит потрясающе!

Я провожу ладонью по животу — моей вечной проблемной зоне, особенно там, где он упрямо остается мягким.

Ну, он и бедра.

Но это платье элегантное и облегает бедра, и именно в этом проблема.

Не хочется, чтобы ткань обнимала тебя где бы то ни было, когда весь мир видит каждую складку и ямочку как изъян. А скоро весь мир будет пялиться на меня широкими любопытными глазами.

Итан тоже.

Нет, не думай об Итане!

Непросто, когда он — единственное, о чем я способна думать с самого утра, с тех пор как проснулась с мигренью и странным ощущением, будто все перекосилось.

Как если случайно перелистнуть вперед несколько глав в хорошей книге и уже совершенно не понимать, что происходит.

Марго улыбается мне в зеркале.

Я пытаюсь не обращать внимания на тревожный рой, гудящий в животе. Едва я вывалилась из кровати, она вытащила меня наружу на шопинг-терапию в один из самых больших бутиковых торговых центров Портленда.

— Ты уверена? — спрашиваю я, поворачиваясь боком и втягивая живот. Как бы сильно я ни старалась, плоским он никогда не станет.

Вздох.

— Ты шутишь, подруга? От твоей задницы у всех старичков случится сердечный приступ. Ты будешь звездой вечера. — Марго поворачивается к консультантке, которая смотрит на меня критически. — Аксессуары?

— Золото, — сразу говорит та. — Ненавязчиво.

— Найдите что-нибудь красивое, — велит Марго, и женщина поспешно уходит.

Я смотрю на лучшую подругу, полностью заряженную этим вызовом.

Мной.

Я и есть вызов.

Кукла, которую она наряжает. И дело не в том, что я не доверяю ее чувству стиля, просто я не уверена, что ее чувство стиля подходит мне.

Достаточно посмотреть на это платье.

На вешалке оно выглядело невероятно. Красный атлас, одно плечо открыто, разрез по противоположной ноге, тонкая грань между элегантностью и показной эффектностью. Шикарные девушки из мира денег и моды Марго выглядели бы в нем на своем месте.

Я совсем не шикарная девушка.

Консультантка возвращается с изящным золотым колье и серьгами в тон с... господи, это бриллианты?

Я бледнею, думая о цене. Но она правда сказала, что Итан дал мне неограниченный бюджет на гардероб?

— Не знаю. Платье и так притягивает внимание, мне правда нужны серьги? — Я колеблюсь, но Марго хватает меня за руку, прежде чем я успеваю вернуть их.

— Надевай все! Тебе нужно внимание. К тому же все за счет Итана.

— А если я их сломаю?

— Не сломаешь. — Тон Марго не допускает возражений. — Ладно, посмотрим. Да, думаю, подол нужно немного поднять. Как считаете?

Консультантка кивает и достает булавки. Я стою неподвижно, пока они намечают пару переделок: укоротить подол и чуть поправить линию единственной бретели.

— К этому вечеру будет готово, мисс Блэкторн.

— Идеально! — Марго хлопает в ладоши. — А пока займемся макияжем.

Макияжем?

О боже.

Но прежде чем я успеваю возмутиться, меня почти силой вытаскивают из платья, и Марго раскрывает арсенал дорогой косметики, который принесла с собой, докупая в магазине то, чего ей не хватает.

— Блэкторны работают с этим местом целую вечность. Даже мама все еще заказывает отсюда все в Нью-Йорк, — говорит она. — К тому времени, как мы закончим, они уже подгонят платье.

Я качаю головой, прикусывая губу.

— Марго, я не смогу.

— Сможешь. Все, что тебе нужно, — притвориться, что мой дорогой брат не гигантский придурок, и быть собой — прекрасной, между прочим. С этим ты справишься.

— Но там все будут богатыми. Типа дочери бывших президентов и женщины намного умнее меня. — Все вместе в роскошном поместье в Мэне, где всем остальным будет привычно.

Не говоря уже о свидании с самим Итаном чертовым Блэкторном, пусть даже оно фальшивое.

Свидании.

О таком половина девушек Портленда убила бы.

Сколько их выстраивалось за ним годы назад и умоляло о таком до того, как он ушел в армию? А после того как он стал буквальным наследником многомиллиардной компании...

Господи, у меня кружится голова.

Марго усаживает меня и принимается за дело, используя больше косметики, чем я когда-либо видела в жизни.

Я девушка из серии «намазала тушь — и нормально».

Марго? Ни за что.

Наш цвет лица совершенно разный: она загорает в путешествиях и на ежедневных прогулках, плюс периодические поездки в Аризону или на Карибы.

У нее новый тональный крем, и она наносит его уверенной рукой, скрывая недостатки, о существовании которых я не знала.

По крайней мере, так никто не увидит, когда я покраснею.

А я неизбежно покраснею.

Она преображает мое лицо контурингом, будто вытачивает скулы из мягких холмов. Глаза искусственно распахнуты шире, а легкий смоки, который она выбрала, делает их природную зелень глубже.

Когда она заканчивает, я едва узнаю себя.

Но я действительно выгляжу как та Хэтти Сейдж, которую полюбила бы моя мама: девушка, от которой веет деньгами