Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

— Миссис Сейдж, — произносит он после мучительной секунды, за которую мне хочется провалиться сквозь пол. Слышала, в центре Земли в это время года приятно и тепло.

— О нет. Зови меня Джулия. — Она игриво хлопает его по руке. Какой стыд. Я уверена, она не пытается с ним флиртовать, учитывая разницу в возрасте, но это слишком близко к опасной черте. — Мы целую вечность не видели тебя в наших краях, Итан.

— Я много переезжаю. Провел какое-то время в Калифорнии, — говорит он ей прямо перед тем, как она заводится снова.

— Боже мой, ты тренировался? Выглядишь таким красавцем. Определенно унаследовал внешность отца!

Вздох.

Самовозгорание существует?

Или мне просто стоит помолиться, чтобы неизбежная смерть солнца поторопилась и выжгла все на планете дотла.

— Спасибо, Джулия, — отрезает он.

— Так что привело тебя обратно в Мэн? Ты снова остановился в Портленде?

— Мам! — шиплю я.

— О, точно! — Ее кошачьи зеленые глаза расширяются, когда она наконец догоняет атмосферу в комнате. — Твой дедушка. Мне было так жаль услышать. Как я могла забыть? Наверное, ты здесь из-за похорон? Попрощаться?

— Достаточно близко, — бормочет Итан, и его взгляд снова режет меня.

Я почти уверена, что моя голова сейчас похожа на помидор.

В какой-то момент он поймет, какую гигантскую ошибку совершил, предложив мне выход из всего этого.

Мама кладет руку Итану на предплечье, видимо, пытаясь утешить, но сжимает его так, будто это кусок говядины.

— Ты такой теплый, — говорит она, и это один из самых натянутых предлогов, какие я когда-либо слышала. — Пойдем со мной. У меня есть как раз то, что тебя охладит.

— Нет, все в порядке, я... — Его протесты бесполезны.

Он может быть наследником империи недвижимости стоимостью в миллиарды, но ему не тягаться с Джулией Сейдж, когда та решает о ком-то позаботиться.

Пожалуй, утешает знать, что не только меня она сметает на своем пути.

Марго наблюдает, как ее старший брат волочит ноги на кухню. Мы идем за ним к дверному проему как раз вовремя, чтобы увидеть, как мама наливает ему высокий стакан чудесной зеленой жижи.

Его нос морщится, когда запах заполняет комнату.

Это почти как свежескошенный газон, встретившийся с мокрой псиной. Резко, болотисто до ужаса, аромат, который мог бы полюбить только Шрек.

— Вот. До дна! — Мама гордо сияет.

Итан берет стакан и смотрит на него так, будто держит радиоактивное ядро. Я вижу по его глазам, как мозг мечется, пытаясь найти выход из зеленой погибели.

Но спасения нет, поэтому он задерживает дыхание и делает крошечный глоток, едва скрывая отвращение.

Я прижимаю руку ко рту, сдерживая взрывное хихиканье.

Да, эта мерзость на вкус так же хороша, как пахнет. Возможно, хуже.

— Надо его спасти, — шепчу я Марго.

— Нет уж. Поверь, ему не помешает немного лишних овощей. Плюс капля смирения за то, как он ворвался сюда и сорвал на тебе свое невезение. — Она наблюдает за происходящим с живым интересом и слегка злорадной улыбкой.

Моя злость действительно испарилась.

Да, он был груб — а когда нет? — но шок у него тоже немаленький, и, честно говоря, я бы тоже не хотела вступать в фиктивный брак со мной.

— Мам, — зову я, входя на кухню и косясь на оставшийся кейловый сок, словно это жидкий цианид. — Итан вообще-то зашел к Марго. Им нужно обсудить много семейных дел, и сейчас не лучшее время для дегустации смузи.

— Нет, выглядит восхитительно, миссис Джей! — Марго закидывает руку мне на плечи. — Давай, Итан. Допивай. У нас весь вечер, чтобы поговорить о дедуле.

Его глаза могли бы сжечь ее дотла, но он делает еще один глоток, и лицо у него перекашивается.

Потом глоток побольше.

Кажется, он решил, что лучше осушить стакан как можно быстрее, чтобы пытка закончилась.

Наблюдать завораживает. Я начинаю понимать, почему ученым так нравится изучать обезьян как социальных существ.

Что этот большой измученный примат сделает дальше?

Будет ли у него впервые в жизни человеческая реакция?

— Ну, что скажешь? — Мама с надеждой смотрит на Итана.

— Продолжай, братец, — говорит Марго, прежде чем он успевает ответить. — У тебя еще осталось в стакане.

Но тут рациональная часть меня наконец догоняет ту, что с восторгом наблюдает за приматом, и я хватаю маму за руку.

— Ладно, хватит. Пора идти.

— Но почему? — Она выглядит искренне растерянной.

— Чтобы Итан и Марго могли поговорить. Не будь грубой, мам.

— Ох, милая, если бы они хотели поговорить, они могли бы пойти куда угодно, — говорит мама. Ее глаза сужаются. — Что они делают у тебя?

Я начинаю тащить ее к двери.

За спиной, кажется, слышу, как Итана выворачивает.

— Марго нужна я! — лгу я. Сейчас все наоборот, это мне нужна она.

— Но...

— Пока, мам! — Я выталкиваю ее, захлопываю дверь перед ее лицом и защелкиваю замок, прежде чем для верности распластаться по двери.

Что, черт возьми, сейчас произошло?

Если Марго скажет, что ударила меня бейсбольной битой по голове и все последующее мне привиделось, я поверю.

Потому что я не могу поверить, что все это происходит.

И в моей квартире?

Это должен быть ужасный сон.

К сожалению, когда я открываю глаза, ничего подобного. Марго и Итан оба стоят на моей кухне.

Марго хохочет до слез, а Итан пытается хмуриться сквозь самое огромное выражение отвращения, какое я когда-либо видела.

Я не могу пройти через всю эту историю с браком.

Ни за что.

Если бы он пришел и умолял, если бы хотя бы сделал вид, что не думает, будто может меня купить, тогда, может быть, но теперь?

Боже.

4

ВСЕ ВОСПОМИНАНИЯ (ИТАН)

Когда Хэтти валится на пол, я бросаюсь вперед.

Я ловлю ее за долю секунды до того, как она рухнула бы на одну из стопок книг, сложенных у двери.

Что, черт возьми, не так с этой девушкой?

В моих руках она мертвым грузом, отключилась полностью, глаза полуприкрыты, лицо пустое.

— Только не опять. Посмотри, что ты натворил, — раздраженно шипит Марго.

Я поворачиваюсь к сестре.

— Как часто это происходит? У нее какое-то заболевание?

— Низкое давление, кажется. Иногда сильный шок вызывает у нее дурноту, а сегодня шоков уже было несколько. Давай перенесем ее на диван.

Не дожидаясь помощи Марго, я несу ее к дивану, пытаясь не замечать, как она ощущается в моих руках.

Когда она успела стать такой мягкой?

Ну конечно, маленькая