Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

после того как вы дадите мисс Сейдж достаточно времени все осмыслить, вы подойдете к ней с сочувствием. Ради нее и ради себя.

Сочувствие?

Я едва не смеюсь ей в лицо.

Конечно, Джеки Уилкс волнуется о Хэтти, потому что у той, очевидно, нервы как у колибри или вроде того. Но это меня просят жениться на вечной тени моей сестры.

Хэтти чертова Сейдж.

Как она вообще выглядит теперь?

Она все еще книжная зануда, которая не наденет ничего откровеннее цельного бабушкиного купальника?

Или она стала чем-то большим, чем осколок кошмара, который я поклялся забыть?

О, я проявлю сочувствие, конечно.

Но сначала мне нужно увидеть ее лицом к лицу.

3

ВСЕ РЫЧАГИ ДАВЛЕНИЯ (ХЭТТИ)

Что. Происходит?

Только эти слова и плавают у меня в голове, пока я оседаю на диван. Марго сидит передо мной на корточках и машет одной из моих старых книг у меня перед носом.

Запах старой книги.

Господи Иисусе.

Лучше нашатыря, если нужно вытряхнуть шок из головы.

Если бы я родилась в одном из тех регентских романов, которые притворяюсь, будто не люблю, я точно была бы одной из тихонь, подпирающих стену с книжкой в руках.

Хотя, может, правда не так уж далека от этого. В те времена договорные браки тоже случались, верно?

Когда кто-то старше, богаче и влиятельнее просто решал все твое будущее, а бедной героине ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Но у меня есть выбор.

Мне нужно это помнить.

Резко вдохнув, я пытаюсь подумать о чем-то более связном, чем о боже, о боже, о боже.

Непросто.

Выйти за Итана?

Предложение выйти замуж за кого угодно по чьей-то прихоти уже само по себе было бы ужасом, но когда речь об Итане чертовом Блэкторне?

— Дыши, — мягко напоминает Марго.

Вообще-то отличный совет.

Я беру одну из книг — старое кожаное издание «Гордости и предубеждения», как уместно — и снова вдыхаю.

По крайней мере, легкие работают.

Теперь осталось хлыстом загнать разум обратно в строй.

Моя лучшая подруга смотрит на меня сверху вниз тревожными голубыми глазами. Касается моей руки.

— Тебе поможет, если ты что-нибудь выпьешь? Воды? Чая? Горячего шоколада?

Я с трудом выпрямляюсь, садясь.

— Это моя квартира, Марго, — напоминаю я. — Я сама могу взять себе напиток.

Ни за что не позволю ей заботиться обо мне, когда это ее дедушка умер. Это я должна ее утешать.

Уф.

Марго закатывает глаза.

— Да, но я бывала здесь достаточно часто. Я знаю, где что лежит.

— Все нормально, я могу... — Перед глазами все расплывается.

Я сгибаюсь пополам.

— Хэтти, сядь! — Она хватает меня за руки и почти силой возвращает на диван. — Ты только что пережила сумасшедший шок.

— Я в порядке, не переживай.

— Хэтти. — Она складывает руки на груди. — Секунду назад ты выглядела безжизненной. Белее бумаги.

— Ну, может, стакан воды. Потом я буду в норме.

Она указывает на меня пальцем и поднимается на ноги.

— Сиди здесь, иначе я на тебя наору. Сейчас вернусь.

Пока она гремит чем-то на кухне, я открываю книгу на коленях и смотрю на первые строки.

Элизабет Беннет не позволила бы заставить себя выйти замуж против воли. В конце концов, был же мистер Коллинз, и ее мать была совершенно уверена, что Элизабет должна за него выйти. Но нет.

К сожалению, я не Элизабет Беннет.

Что, черт возьми, мне делать?

Отказаться. Это было бы логично.

В наше время люди не женятся на незнакомцах из-за странных юридических договоров и денег. По крайней мере, не открыто.

Мы не живем в романе, и меня не должны тащить к алтарю с мужчиной, которого я не люблю.

С другой стороны, если я откажусь, Итан не получит свое наследство.

Какой бы он ни был, это ужасное последствие.

О чем думал Леонидас?

Марго возвращается со стаканом воды, который я выпиваю за несколько секунд. Руки все еще так сильно дрожат, что часть воды проливается мне на подбородок.

Боже, я развалина.

— Мы можем это обсудить, знаешь, — говорит Марго, садясь рядом. — Я знаю, он мой брат. Но он еще и колоссальная заноза в заднице. Я бы тоже не прыгала от радости, если бы мне пришлось за него выйти.

— Ну да. Возможно, это как-то связано с тем, что он твой брат.

— Да, но если бы он им не был, я все равно не захотела бы за него замуж. Он слишком...

— Ужасен, — подсказываю я, пытаясь представить его в голове.

Я не могу вообразить его лицо без хмурого взгляда или той самодовольной ухмылки, которую он всегда носил. Обычно прямо перед тем, как начинал надо мной издеваться в детстве.

Этот человек вообще научился каким-нибудь другим человеческим выражениям?

— Честно, — говорит Марго. — Как ты относишься к этому в целом, если не считать Итана?

— Эм. Будто меня сбил грузовик, а потом для верности еще пару раз переехал задним ходом.

Она серьезно кивает.

— Справедливо. В детстве я иногда называла его самосвалом, и он ужасно бесился.

— Что мне делать, Марго? — Я прячу лицо в ладонях.

Худшее — самое ужасное — в том, что в каком-то странном абстрактном смысле мне не ненавистна идея быть его женой.

Кто не захотел бы выйти замуж за миллиардера?

Кажется, про это даже целые реалити-шоу снимают.

Пусть даже это всего лишь шанс немного пожить богатой жизнью.

Внимание — не совсем мое, но это была бы возможность стать чем-то большим, чем моя обычная тихая книжная версия себя.

Редкая возможность прожить приключение, а не просто читать о нем.

К сожалению, именно в этот момент я снова представляю, за кого мне придется выйти, чтобы эта фантазия сбылась.

Итан в темном костюме, будто явился забрать мою душу, сокрушительно красивый и, как всегда, хмурый.

Хмурый на меня.

Осуждающий и невероятно злой из-за того, что связывает себя узами брака с женщиной, которую никогда по-настоящему не захочет, пока смерть не разлучит нас.

Жуть!

Я моргаю, прогоняя этот образ из головы.

— Ты хочешь, чтобы я за него вышла, — шепчу я, зная, что это не вопрос.

Очевидно, она в команде «адский брак», иначе никогда бы не привела юриста.

Марго морщится, но прежде чем успевает возразить, домофон жужжит, и из динамика доносится голос моей мамы.

— Милая, это я. Я как раз подъезжаю к твоему дому и кое-что тебе привезла! — поет она.

Господи, вот это время выбрала.

Я снова опускаю лицо в ладони.

— Ох, нет. Плохо. Хочешь, я ее