Грязные истины - Ева Джеймин

нас не произнес ни слова, пока входная дверь не захлопнулась и автоматический замок не защелкнулся. Мы не были буквальными пленниками — мы могли открыть дом в любой момент, — но вокруг была настоящая глушь, и не было ни единой гребаной причины уходить, что, собственно, и было целью нашего пребывания здесь, вместе с тем, чтобы держать «Грязную истину» на минимуме обновлений.

— Что, если Флоренс — крот, — внезапно сказал Ретт, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени, переводя взгляд с Грея на меня. — Я имею в виду, не то чтобы эта сучка не продала нас уже в этом году, даже если бы это было из-за того дерьмового бойфренда. Очевидно, у нее нет денег, так что же мешает ей сделать это снова за соответствующую плату?

Цыпочка, о которой шла речь, вошла в дверь минуту спустя, зевая и потирая лицо. Она все еще была одета в просторную футболку «Беллероуз» и крошечные шорты, в которых спала, и сначала я подумал, что она не слышала Ретта, пока она не сказала: — В последнее время я совершила много дерьмовых поступков, но продажа «Беллероуз» средствам массовой информации не входит в их число.

В ее тоне не было ни гнева, ни обиды. Ее не волновало, что Ретт подозревал ее, и я уже знал, что она считала, что заслуживает такого обращения. В некотором смысле так оно и было, но в остальном Фло всегда была потерянной маленькой девочкой. Без семьи. Без наставника. Она воспитывала себя сама, и временами она лажала.

Мы все облажались. Но я понимал, откуда шло недоверие Ретта — мне бы тоже понадобилось немало времени, чтобы снова доверять ее заднице. Однако мы должны были работать вместе, что означало поддержание дружеских отношений, насколько это было возможно в данных обстоятельствах.

— Нам пора приготовить завтрак, — сказал я, заставляя себя встать. Было странно не страдать от похмелья, но в то же время приятно чувствовать себя нормально. У меня была энергия. У меня был творческий кайф.

Я был готов закончить этот гребаный альбом, и тогда, наконец, мы могли бы двигаться дальше.

Оставить этот гребаный год позади. Раз и навсегда.

одиннадцать

БИЛЛИ

Тихий стук в дверь спальни заставил меня вздрогнуть и проснуться со вздохом. Я и в лучшие времена крепко не спала, но после того, как меня избили до полусмерти головорезы Риччи и держали в клетке, мне посчастливилось урвать часок без кошмаров.

— Белла? — Позвал Анджело через закрытую — и запертую дверь. — Ты не спишь?

Я застонала, пытаясь сесть. Сколько я проспала? Тьфу, минут сорок. Отлично.

— Белла? — Снова спросил Анджело.

— Уже нет, — огрызнулась я в ответ, раздраженная отсутствием отдыха. — Что случилось?

— Э-э, ты одета? Здесь кое-кто хочет с тобой встретиться. — Его тон был странным. Даже неловким. Его отец был здесь? Нет, он не захотел бывстречаться со мной.

Я взглянула на себя сверху вниз. Я спала в одном нижнем белье, так что это было твердое" нет" быть одетой. — Мне нужно минут десять, — крикнула я в ответ. — Можно, сэр? — Мой сарказм был сильным, но вся эта хрень с невидимыми кандалами действовала мне на нервы.

— Конечно, милая, — ответил он, подчеркнув нежность. Упс, он, должно быть, там не один.

Стиснув зубы, я направилась в ванную комнату, чтобы принять душ. Десять минут — это чушь собачья; мне нужно было по меньшей мере полчаса, чтобы снова превратиться в вежливую, послушную любовницу мафиози, какой я должна была быть для Анджело.

К тому времени, когда я вошла в гостиную нашего номера, я была полностью готова встретить там какого-нибудь мужчину, раздраженного тем, что его заставили ждать. Поэтому я была потрясена, почти лишившись дара речи, когда обнаружила женщину лет тридцати пяти, сидящую на диване, потягивающую чай и улыбающуюся Анджело.

Анджело… который держал хихикающую малышку, как гребаный профи.

— Э-э... привет? — Мой растерянный взгляд метнулся между женщиной и Анджело, затем к ребенку и снова к Анджело. — Что, эм, что…? Кто, э-э... привет. Извини, я... — Я протянула руку для рукопожатия женщине, внезапно вспомнив о хороших манерах.

— Ты Билли Беллероуз, — оборвала она меня, ставя чашку и поднимаясь на ноги. Затем ее глаза расширились, когда она увидела мой беременный живот. — И ты беременна. Срань господня. Анджело, ты забыл упомянуть об этой части…

Анджело бросил на меня мрачный взгляд, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Я не думал, что это имеет отношение к делу.

— О, нет? Хм. — Женщина поджала губы, прищурившись, рассматривая мою выпуклость. — Какой у тебя срок, около четырех месяцев?

Я колебалась, глядя на Анджело в поисках совета. Кто была эта женщина?

— Я понимаю, на что ты намекаешь, Бренда, но этомой ребенок. Не устраивай ненужной драмы. Черт знает, этот сайт и без тебя уже раздувает достаточно скандалов. — Слова Анджело были жесткими и пронизанными предупреждением, но его улыбка все еще была нежной для ребенка, которого он держал на руках. Затем он смешно фыркнул в животик ребенка, и тот залился звонким смехом.

Женщина пробормотала себе под нос несколько отборных ругательств, затем повернулась ко мне с извиняющейся улыбкой. — Прости, черт возьми, это было грубо с моей стороны. Я Бренда Грир. Я так много слышала о тебе, Билли, что мне нужно напомнить себе, что слухи — это неправда. Проходи, садись.

Все еще сбитая с толку, я подошла к дивану, где Анджело сидел с ребенком. Почему он так держал ребенка? Это приводило меня в замешательство.

— О, это Джеймс, — добавила Бренда, улыбаясь в сторону ребенка. — Ему всего пять месяцев, так что, к сожалению, когда его папа на работе, ему приходится ходить со мной. Молочный автомат и все такое.

— Джеймс совсем не проблема, — сказал Анджело, корча рожицы младенцу. — Правда ведь? Ты просто счастливый ребенок, который любит свою маму, не так ли?

Он что, только что… по — детски лепетал?

Бренда усмехнулась, затем обратила свое внимание на меня. — Ну. Я определенно не ожидала, что ты беременная, Билли, так что это усложняет мои планы.

— Выкладывай, Бренда. Чего ты хочешь? — Анджело был немногословен и по существу, но все еще тискал Джеймса. Это вызывало у меня короткое замыкание в мозгу. Ни разу во всей этой драме я не остановилась и не подумала о том, что Анджелона самом деле был гребаным отцом. Причем настоящим, и это чертовски пугало меня.

Бренда, казалось, не обиделась на его тон; она просто бросила на него беглый взгляд, прежде чем снова