Грязные истины - Ева Джеймин

Наше звучание ухудшалось еще до появления Билли. У нас появились дурные привычки, основанные на нашей славе и на том факте, что фанатам просто нравилось все, что мы там выкидывали. — Нам нужно сменить темп. Свежий воздух. — Я вдохнул еще глубже, осознав это. — Думаю, нам стоит перенести следующую сессию сюда. Может быть, даже уже сегодня. Я могу развести костер, чтобы вдохновить наше творчество в новой атмосфере.

Ретт не стал спорить, решив посмотреть на поле вместе со мной. — Да, мне бы этого хотелось. У меня даже есть идея для песни. Я работал над этим время от времени, и я думаю, что ее можно подправить с твоей помощью. — Он сделал паузу. — Твоей и Джейса.

— Ты должен иметь дело и с ней, — сказал я, когда имя Фло не было упомянуто. — Хочешь ты этого или нет, на данный момент она часть группы. Мы никогда не обретем сплоченности, если ты будешь постоянно оказывать ей холодный прием.

Он опустил ногу и выпрямился, все спокойствие, которое он обрел, исчезло в мгновение ока. — Я имею с ней дело, — пророкотал он. — Но ведение дел не означает, что я должен быть чертовски вежливым. Все это означает, что я сижу с ней в одной комнате и работаю над музыкой. Пока она придерживается музыки, я буду продолжать вести с ней дела.

Он зашагал прочь, и я решил последовать за ним. Пришло время собрать остальных для нашего ночного сеанса на свежем воздухе. Возможно, никто из нас не был из тех ребят, которые любят — сидеть у костра и петь, но мы лучше всего срабатывались, когда оказывались вне студии. Вдали от всей нашей славы и успеха.

Возможно, пришло время вернуться к нашим корням.

Возможно, это действительно последний шанс, который был у «Беллероуз».

тринадцать

РЕТТ

Моя кожа чертовски чесалась. Повсюду. Прошло целых три дня с тех пор, как Бренда похитила нас всех, и я на сто процентов ощущал резкий холод детоксикации. В доме не было даже достаточного количества выпивки, чтобы как следует повеселиться, только дрянное светлое пиво и сидр, от которых и мышь не напьется.

Идея Грейсона перенести нашу сессию по написанию песен на природу казалась мне хорошей. Пока я не осознал, как ужасно холодно по ночам на улице. Спасибо, блядь, за ревущий огонь, иначе мы получили бы переохлаждение еще до того, как начали бы сочинять музыку.

— Текстам песен нужно больше аутентичности, — объявил Грей после того, как мы все устроились вокруг костра, закутавшись в свои толстые куртки. — Прямо сейчас эта песня звучит так, словно ее извлекли прямо из лирического генератора искусственного интеллекта.

— Пошел ты, — выплюнул Джейс.

Грейсон только выгнул бровь, затем переключил свое внимание на меня. — Ретт, ты сказал, что у тебя есть песня, над которой ты работаешь. Давай послушаем.

— Э-э... — Я взглянул на Джейса, который смотрел на меня с напряженным выражением лица. Он всегда писал для нас тексты. Я помогал кое-где подправлять слова и вносил свой вклад в мелодию, но писать музыку для «Беллероуз» былоего коньком. С другой стороны, дерьмо, которое он написал за последние несколько дней, было мусором, так что, конечно, я не мог придумать хуже.

— К черту все, — пробормотал я, поднимая гитару. — Ладно, она незакончена и все такое дерьмо… Неважно.

Преодолевая неловкость, я наигрывал начальные ноты песни, которая в последнее время вертелась у меня в голове, затем перешел к вступлению. Я не смотрел на своих товарищей по группе, но мог сказать, чувствовать, что они у меня на крючке.

— Наши руки расцепились, когда ты предала мое сердце.

Украденные у времени, они не оставляют никаких обещаний.

Все планы, которые мы строили, потеряны и разрушены.

Ты была моей слабостью... Новообретенная хрипотца в моем голосе, благодаря тому, как много я курил в последнее время, придала тексту навязчивый оттенок, и я чуть не потерял ход мыслей.

Я слегка запнулся на следующем куплете, самом личном из всех, и вдруг ко мне присоединилась поддержка. Но не от Джейса, моего лучшего друга. Нет, первой включилась Фло с бас-гитарой, подхватывая нити моей недописанной мелодии и соединяя их в более полноценное звучание.

Несмотря на то, какую обиду я чувствовал по отношению к ней, моя уверенность окрепла, и я продолжил петь, закрыв глаза, чтобы не замечать хмурого взгляда Джейса, и просто потерялся в музыке.

Вскоре к нам присоединился Грейсон, барабаня своими палочками по полому бревну, затем, наконец, Джейс добавил свою ритм-гитару и гармонизировал вокал со мной. Когда я закончил то дерьмо, которое я уже написал, он похвалил и развил историю, которую я начал рассказывать, закончив оставшийся куплет с завидной легкостью.

Когда отзвучали последние несколько нот, на нас четверых опустилась странно уютная тишина. Впервые за, казалось, целую вечность, музыка ощущаласьхорошей.

— Ретт, это было потрясающе, — тихо сказала Фло, ее голос был кротким, как у мышки, как будто она ожидала, что я наброшусь на нее с резкими словами. Снова. Она была права, чувствуя себя так после того, как я обращался с ней в последнее время.

Но она была больше, чем просто коллегой по группе. Она была частью моей семьи «Беллероуз». Я мог бы продолжать кричать о том, что у меня не было семьи, но, по правде говоря, я ненавидел не эту семью. Эта женщина была моей тихой гаванью, и, без сомнения, именно поэтому я так тяжело воспринял ее предательство, так близко к сердцу. Но мне нужно было покончить с этим, если мы хотели иметь хоть какую-то надежду закончить этот альбом и выкупить себя из «Биг Нойз».

Поэтому я облизал губы и коротко кивнул. — Спасибо.

Грей одобрительно хмыкнул, затем достал бутылку текилы из своей огромной куртки. — Думаю, мы это заслужили.

— О, черт, да, ты красивый, крепкий мужчина, ты. — Я нетерпеливо потянулся за предложенной бутылкой. — Если бы я был геем, я бы, наверное, отсосал тебе прямо сейчас.

Фло хихикнула, но Грейсон покачал головой и посмотрел на меня с отвращением. — Нет, спасибо. Ты выглядишь так, словно у тебя ужасный рвотный рефлекс. Мне бы не хотелось придушить тебя своей анакондой.

— Успокойся, здоровяк. Я видел, что ты прячешь, и хвастаться тут нечем, — поддразнил я. Что было полной ложью, у Грея был огромный член, везучий ублюдок.

Джейс прочистил горло, привлекая наше общее внимание. Он нахмурился, и я покорно вздохнул. — Что?

Он прищурился, глядя на меня. — У меня есть кое-какие заметки.

Я усмехнулся. — Конечно, есть. Тогда давай послушаем.