Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят! - Аглая Райнис

как устроено наше королевство. Нами правит Король, его резиденция находится в южной части и называется Верден. Это огромный, богатый каменный город. Там тепло, цветут сады и законы соблюдаются строго. А здесь, в пограничном округе Кром, всей властью наделен наместник короля — Герцог Эдуард. Жуткий тип. Эти земли всегда были дикими, поэтому по личному приказу короля герцогу подчиняются все королевские ведомства, в том числе и Инквизиция. Король думает, что так она помогает Эдуарду следить за соблюдением законов, но он виртуозно использует их как свое личное оружие. Наш северный клан объявили вне закона три года назад.

Эльф сделал глоток, его зеленые глаза потемнели.

— Всё началось из-за земель. Эльфы всегда жили особняком, никому не подчиняясь. Между нами и короной было негласное мирное соглашение и ни один монарх на протяжении сотен лет не решался его нарушить. Пока не появился герцог Эдуард. Он пришел к нашему владыке и предложил продать вековой северный лес — якобы это было необходимо для расширения пограничных территорий Короны. На самом деле ему нужны были наши волшебные деревья. Все, что изготавливалось из них имело большую силу – оружие било без промаха, мебель не ломалась, дома оберегали хозяев. Наши деревья ценились на вес золота в других королевствах, и они были нужны Эдуарду.

Владыка эльфов отказал герцогу, и он затаил обиду. А через некоторое время в лесу, недалеко от Тракта, нашли двух убитых стражников наместника. Герцог во всеуслышание обвинил в этом злодеянии эльфов. Он настроил против нас короля и добился, чтобы весь наш клан объявили мятежниками.

Люцик сжал кулаки, на бледных щеках проступили желваки

Сначала нам запретили торговать на рынках королевства. Потом всем купцам под страхом огромных штрафов и конфискации имущества запретили продавать нам хлеб, ткани и лекарства. Нас было немного и люди герцога постепенно захватывали наши земли, оттесняя к бесплодным северным горам и каньонам. Любые мелкие стычки были ему только на руку — он получал новые доказательства нашей «агрессии» для отчетов в столицу.

Парень тяжело посмотрел на Миру:

— Я сбежал и стал контрабандистом. Не ради золота или красивой жизни. В глухих северных каньонах сейчас выживают остатки моего народа. Дети, старики. Они вымирают от голода и болезней. Блокпосты Инквизиции по приказу Короны перекрыли все дороги. Они не пускают туда ни лекарей, ни подводы с припасами. Я вожу им семена, продукты и лекарства в обход застав. Для Короны я государственный преступник и опасный мятежник. А для своих... просто Люциан, который пытается достать мешок зерна, чтобы дети дожили до весны.

Парень крепче сжал кружку.

Но это ещё не все. Я давно догадывался, что Эдуард играет нечестно. Месяц назад один знакомый торговец с черного рынка рассказал мне по секрету, что люди герцога через тайных подставных купцов скупают в каньонах огромное количество стали, оружия и армейского провианта, словно готовятся к чему-то. Я сразу подумал о военном перевороте и заговоре против Короля, но держал эти догадки в тайне. Мне нужны железные доказательства. А еще мне кажется, что Райана и всю коллегию Инквизиторов используют в темную. Герцог сделал их удобным орудием в своих руках и как бы это не вылезло им потом боком.

В таверне воцарилась тяжелая, звенящая тишина, разбавляемая только мерным стуком колес.

Мия слушала его рассказ, прижав ладонь к губам. В её глазах, обычно спокойных и прохладных, стояли слезы. Её глубоко тронула эта тихая, упрямая забота эльфа о своем народе. Мира медленно опустила кружку на стол. Вся её злость на Люцика за утренние шуточки с ужом испарилась. Она поняла: этот взбалмошный парень — не вор и не бандит. Он просто защищает свой дом. Так же, как она сама готова разнести этот мир ради спасения сестры.

Даже ворчливый Прошка перестал шуршать бумагами. Шушак важно шмыгнул носом, посмотрел на эльфа и тихо буркнул:

— За контрабанду продуктов без пошлин, конечно, в ведомости штраф полагается... Но для голодных детей муку я со склада спишу. Без учета. За счет заведения. Прошка не черствый, Прошка понимает.

Люцик удивленно посмотрел на мохнатого завхоза и тепло, искренне улыбнулся:

— Спасибо, пушистый. Ценю.

Мирный диалог прервал резкий, страшный удар в правый борт фургона.

Таверна со скрежетом вильнула в сторону. С полок с грохотом полетела посуда. Медный чайник перевернулся, заливая плиту. За окнами мгновенно потемнело. Солнечный свет исчез, сменившись тревожной мглой. Фургон на полной скорости влетел в самую чащу проклятого темного бора — место, куда Тракт заводить живых людей не должен.

Снаружи раздалось пронзительное, полное боли и ужаса ржание Буяна и Уголька. Кони резко сбросили ход, фургон покатился по инерции пару метров и остановился.

— Что там такое?! — Мира подскочила, хватаясь за скалку.

Из кухонного окна раздачи открылся жуткий вид. Из вековой, замшелой лесной темноты прямо на борта фургона лезли огромные, мерзкие твари. Помесь паука и краба размером с хорошего кабана каждый. Их длинные костяные лапы с хрустом вонзались в гномье дерево, пытаясь проломить обшивку. Монстры лезли десятками, окружая упряжку.

— Болотные скрежетуны, — прошептал Прошка, в ужасе прячась под стол и прикрывая голову учетной тетрадью.

Маршал Райан и его солдаты не мешкая кинулись защищать фургон. Их мечи сверкали в полумраке бора, отсекая лапы тварей, но монстров было слишком много.

Двое крупных скрежетунов прыгнули прямо на козлы, целясь в Кошмаров. Жеребцы отчаянно бились в упряжке, их фиолетовое пламя грив испуганно схлопнулось под натиском болотной скверны. Один из пауков прыгнул на спину Буяна и вонзились в его шею острые жвалы. Второй паук успел дотянуться до крупа Уголька и укусить, прежде чем кто-то из солдат скинул его ударом меча.

Жеребцы рухнули в дорожную пыль, разрывая собственным весом ремни упряжки, жалобно заржали и забились в судорогах. Для демонических коней Нижней Бездны яд этих болотных тварей был смертелен.

— Кони! Они убьют коней! — закричала Мира.

Её магия действия взвилась ураганом от ярости. Оружия на кухне не было, но Мира вспомнила о двух огромных, окованных железом бочках, доверху наполненных старым забродившим гномьим квасом. Они остались от прежнего хозяина таверны и стояли в углу кладовой. Квас трехлетней выдержки из благородного напитка уже давно превратился в оружие массового поражения.

— Прошка, открывай люк! Люцик, лови вектор! — скомандовала Мира.

Она выкинула ладони вперед, направляя всю свою магию действия на тяжелые бочки. Махины весом по сто килограммов каждая сорвались со своих мест, вышибли нижний люк фургона и пулей вылетели наружу,