Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

А обо всём остальном думать не хотелось.

Глава 8

Дин был опытен. Он целовался так, что я забывала обо всём на свете. Время потянулось тягуче-сладко, лишь пятно входа отливало то оранжевым, то голубым, то розовым, то золотым в зависимости от того, какое светило солнце. Слова оказались не нужны: их заменили прикосновения и ласки. Мелодичное журчание ручейка добавляло сказочности происходящему. Но на второй день нам пришлось подняться — естественные потребности нагло заявили о себе. Дин бодро держался на ногах, мази помогали, рана неплохо заживала.

— Жаль, не останется шрама на память, — вздохнул он, когда я поменяла повязку.

— Разве у нормальных людей бывают шрамы? — удивилась я.

— Если очень серьёзные повреждения, то да. Моему отцу на практике ослорог пропорол бедро насквозь. Знаешь, как он этим гордится? Хотя метка с годами стала совсем крошечной, а ещё через двадцать лет она исчезнет совсем.

— Не думаю, что шрамы украшают, — я нежно погладила идеально гладкую кожу Дина. — А гордиться можно чем-нибудь ещё.

— Чем, например? — он премило сморщил нос.

— Любимой работой, заслугами, детьми.

— Детей я в ближайшие десять-пятнадцать лет не планирую, заслуги тоже не скоро появятся. Работа… — Дин скривился. — Иржинка, отец чуть ли не с рождения готовит из меня преемника. То, что я универсал и могу найти своему дару более полезное применение, его мало волнует. Он же боевик — прямолинейный до крайности. Считает, хозяин компании должен лично управлять делами.

— А ты не хочешь?

— Ни капельки, — Дин потёрся о мою щёку. — У нас столько денег, что мне их до конца своих дней не истратить. Почему нельзя нанять толкового администратора и раз в неделю просматривать отчёты? Можно было бы переселиться в Валдор, жить в своё удовольствие, развлекаться, участвовать в королевских соревнованиях по преобразованиям… Вместо этого мне придётся киснуть в Сурлене, поскольку именно здесь, как назло, располагаются заводы семьи Бирош.

— Сурлен — второй по значимости округ Южного Ашинора, — заметила я.

— Провинциальная дыра, — припечатал Дин. — Прошлое лето мы с мамой провели в Валдоре у её родных. Поверь — никакого сравнения! Ай, — он махнул рукой, — что об этом говорить! Отец всё равно настоит на своём, а мама его всячески поддерживает… Иржинка, на что мы тратим время? Иди ко мне…

Дальше были опять поцелуи и нежности. Опомнились мы лишь когда в животе у меня забурчало. Я страшно смутилась, но Дин весело рассмеялся.

— Мне тоже захотелось есть, и теперь твои батончики не кажутся такой уж гадостью.

— Подожди, через пару дней ты начнёшь их ещё и нахваливать, — пошутила я.

— Великая Тьма, это ужасно, — серьёзно откликнулся он. — Но ещё ужаснее было бы остаться без еды вообще. Как ты говорила: контейнеры из пайка практиканта надо залить водой? Я на них даже не смотрел, сразу выбросил.

И мы заливали концентраты водой и смеялись. Грызли батончики и спорили: на что похож их вкус? Дин утверждал, что на сухари, пролежавшие на складе сто лет. Я возражала, что никто из нас такие не пробовал, а значит, нам не с чем сравнивать. Когда свет в проёме в очередной раз приобрёл голубой оттенок, споры сами собой прекратились. Дин потихоньку раздел меня и начал целовать настолько страстно, что мысли о каких-то там пайках выветрились из головы.

Наверное, я сошла с ума, потому что вместо обычных мыслей о пропасти между хаотиком и человеком думала только о том, как мне хорошо. Правда, вначале немного больно, а потом терпимо, но всё равно хорошо. Хотя позже кольнуло некое чувство вины за то, что я не испытала того удовольствия, о котором пишут в книгах. Но ведь на то они и книги, чтобы немного преувеличивать? Зато Дин наслаждался. Сильными толчками двигался во мне и постоянно шептал, как он любит меня. Любит! Слово перевесило все сомнения. Я отдалась Дину — целиком, вся, душой и телом.

И лишь посреди Первого солнца вспомнила деталь, которая заставила меня подскочить.

— Что случилось? — встревожился Дин.

— Мы не предохраняемся! — выпалила, стараясь не сорваться в истерику. — Что будет, если я забеременею?!

— Всего-то? — он притянул меня к себе. — Я уж испугался, произошло что-то страшное, вроде бестий на пороге. Иржинка, я же говорил, что не планирую детей. Поэтому позаботился заранее — небольшое целительское вмешательство, и никаких проблем. Прости, что не сказал тебе сразу.

— Я сама виновата, — пробормотала смущённо. — Обо всём забыла.

— Ну, немудрено, — Дин ласково поцеловал меня. — Ведь я твой первый мужчина.

— И последний, — я ответила на поцелуй. — Ты самый лучший, Дин!

— Тебе просто не с кем сравнивать, — он погладил мою щёку. — Давай спать.

Он заснул быстро, а я лежала и смотрела на каменные наплывы потолка пещеры. Сколько ещё мы пробудем в этом невероятном месте? Неделю, две? Пусть даже месяц. Потом всё равно вернёмся в Ашинор. Как примут меня родители Дина? Вряд ли они будут в восторге от того, что их сын связался с хаотиком. И Катрина — её, как и Зей, арестуют за попытку убийства. Или уже арестовали? Узнав, что её бывший жених теперь со мной, она его возненавидит. А у неё влиятельная семья — не было бы потом у Дина неприятностей!

Задремала я только с восходом Второго солнца, спала некрепко и недолго. Мне привиделся кошмар: я в панике убегала от ослорогов и попала в болото к иглобрюхам. Чудовищная пасть схватила меня за ногу, дёрнула и оторвала. От ужаса я проснулась и, когда поняла, что это был всего лишь сон, чуть не завопила от радости. Дин ещё спал, мирно посапывал и улыбался чему-то во сне. Осторожно, чтобы его не потревожить, я вылезла, оделась, вышла из пещеры и замерла.

Снаружи шёл снег. В воздухе кружились крупные белые хлопья, которые не сыпались с неба, а поднимались из пропасти. В этом невероятном зрелище была какая-то непостижимая тайна и красота. Снег наоборот! Он какое-то время парил над провалом, а затем