Попаданка в тело ненужной жены - Юлий Люцифер

Никто не скажет прямо: “ты жалкая”.

Они скажут: “в твоем положении”.

Никто не скажет: “тебя вытесняют”.

Скажут: “стоит быть осторожнее”.

Я подошла к ним ближе.

Не слишком. Но достаточно, чтобы они чуть напряглись.

— Знаете, что удивительно? — сказала я мягко. — Шатким в этом доме мне теперь кажется не мое положение. А привычка некоторых людей быть уверенными, что я молчу из слабости.

Светлая перестала улыбаться.

Темноволосая сузила глаза.

— Вам стоит помнить, с кем вы разговариваете.

Я усмехнулась.

— Какая популярная фраза. Ее тут выдают вместе с фамильным серебром?

Обе женщины вспыхнули.

— Вы стали дерзки, — процедила темноволосая.

— Нет. Просто вежливость наконец перестала быть синонимом самоунижения.

Я обошла их и пошла дальше.

Спиной чувствовала их взгляд — злой, потрясенный, почти оскорбленный.

Дом был враждебен не только сверху.

Он весь был настроен на то, чтобы жена Ардена знала свое место. От свекрови до дальних кузин, от лекаря до старших горничных. Каждый кирпич в этой системе лежал правильно, каждый человек подыгрывал.

И чем яснее я это понимала, тем сильнее становилось ощущение: воевать придется не с одним мужем. А с целой привычкой мира считать меня удобной мишенью.

Вечерняя находка

Когда стемнело, Мира вернулась.

Щеки раскраснелись, дыхание сбивалось — видно, бегала и узнавала по всей женской части дома.

— Госпожа, — прошептала она, закрывая дверь, — поднос принесла не служанка лекаря.

— А кто?

— Личная горничная леди Эстель.

Я медленно подняла глаза.

— Сама?

— Нет. Передала младшей, а та отнесла в ваши покои. Всем было велено говорить, что это от лекаря.

Вот как.

Значит, свекровь не просто прикрывала систему — она участвовала в ней прямо.

Может, не одна. Но участвовала.

— Еще что-нибудь?

Мира кивнула.

— Я узнала про северную галерею.

У меня внутри сразу все подобралось.

— Что именно?

— Вы часто жаловались, что вам там плохо. Но последние два месяца ее закрывали для вас особенно настойчиво. Сказали, там идет перестановка старых семейных портретов и чинят пол.

— И?

— Пол там не чинили.

Я медленно встала.

— Откуда ты знаешь?

Она вытащила из кармана сложенный листок.

— Один из младших лакеев должен был относить туда коробки. Он сказал, что видел там какие-то металлические стойки, светящиеся пластины и людей из внешней магической службы. А еще… — она сглотнула, — однажды туда ночью проводили лекаря.

Вот теперь воздух в комнате стал ледяным.

Северная галерея.

То самое место, после которого Эвелине было плохо.

То самое место, которое закрывали.

То самое, где, возможно, стояло что-то магическое.

— Значит, не только архив, — тихо сказала я. — Есть еще что-то в северной галерее.

Мира смотрела на меня с тревогой.

— Госпожа, что вы собираетесь делать?

Я повернулась к окну.

Во дворе уже зажглись огни. Дом казался снаружи почти сказочным — башни, теплый свет, снег на темных крышах. Словно внутри не прятались яд, ложь и люди, привыкшие тихо душить чужую волю.

— То, что всегда делают женщины, когда их слишком долго считали беспомощными, — ответила я. — Начну замечать то, что мне запрещали видеть.

— Это опасно.

— Да.

— Очень опасно.

Я посмотрела на нее.

— Знаю.

И именно в этот момент в дверь постучали.

Негромко. Но уверенно.

Мы с Мирой переглянулись.

— Кто там? — спросила я.

С той стороны после короткой паузы ответил знакомый мужской голос:

— Капитан Вольф. Простите за поздний визит, миледи, но, полагаю, вам стоит узнать, что по вашему крылу сегодня кто-то слишком активно интересовался вашими дверями.

Я почувствовала, как внутри что-то резко и холодно собирается в точку.

Вот и прекрасно.

Похоже, враждебный дом решил сделать свой ход.

А значит, пора начинать отвечать.

Глава 9. Неожиданный союзник

Мира побледнела так резко, будто за дверью стоял не капитан охраны, а палач с бумагой на арест.

Я, наоборот, вдруг ощутила странное спокойствие.

Наверное, потому, что устала бояться каждого нового шага. Когда вокруг тебя слишком долго выстраивают ловушки, в какой-то момент чужая угроза начинает раздражать сильнее, чем пугать.

— Открой, — сказала я.

Мира нервно сглотнула, но подчинилась.

Капитан Рейнар Вольф вошел быстро, без лишней церемонности, но и без наглости. Просто как человек, который привык приходить по делу. На нем был темный китель с серебряной отделкой, перчатки он держал в одной руке, второй уже снимал с плеч мокрый от снега плащ. Видимо, только что вернулся снаружи.

Он остановился посреди комнаты и коротко склонил голову.

— Леди Арден.

— Капитан, — ответила я. — Не часто мужчины этого дома предупреждают меня об опасности раньше, чем она войдет в комнату. Уже за это можно считать вас приятным исключением.

Уголок его рта чуть дернулся.

— Приму это как высокую похвалу.

Мира быстро закрыла дверь и осталась у стены, всем видом показывая, что готова в любую секунду испариться, если взрослые люди начнут говорить о слишком опасных вещах.

— Вы сказали, кто-то интересовался моими дверями, — напомнила я. — Что именно произошло?

Вольф не торопился.

Сначала внимательно осмотрел комнату — окна, камин, внутреннюю дверь, столик с подносом, даже шторы. Не демонстративно, а очень естественно. Так делают люди, которые всегда сначала проверяют пространство, а потом начинают говорить.

Это тоже мне понравилось.

— Один из моих людей заметил, что за последние часы возле западного крыла слишком часто появлялись те, кому там делать особенно нечего, — сказал он наконец. — Служанка из внешней кухни. Лакей из северного коридора. Двое младших помощников лекаря. И, что самое любопытное, личный слуга госпожи Эстель.

— Они заходили сюда? — спросила я.

— Нет. Но проверяли. Смотрели, кто входит, кто выходит, заперта ли дверь, дома ли вы, одна ли ваша горничная. Это уже не обычное любопытство прислуги.

Я переглянулась с