Попаданка в тело ненужной жены - Юлий Люцифер

северной галерее?

Тишина за спиной стала тяжелее.

— Почему вы спрашиваете? — наконец произнес он.

Я обернулась.

Он уже не выглядел просто спокойным. Собраннее. Настороженнее.

Хорошо.

Значит, вопрос важный.

— Потому что мне уже несколько раз становилось плохо рядом с определенными местами в доме, — сказала я. — Потому что галерею закрывали якобы на ремонт, которого не было. Потому что туда ночью водили лекаря. И потому что я больше не верю в совпадения.

Вольф очень медленно выдохнул.

— Вам не стоит сейчас туда ходить.

— Значит, там действительно есть что-то.

— Да.

— Что именно?

— Я не знаю точно, — ответил он. — Но знаю, что этой осенью туда привозили элементы защитной конструкции и несколько предметов из старого родового хранилища. После этого доступ ограничили.

— По приказу Ардена?

— Формально — да.

Я уловила слово.

— Формально?

Он отвел взгляд на секунду, затем снова посмотрел прямо.

— Иногда в этом доме приказы подписывает один человек, а необходимость в них создают другие.

Леди Эстель.

Лекарь.

Кто-то еще.

Пазл начинал складываться все отчетливее.

— А архив? — спросила я. — Восточное крыло. Закрытая часть.

На этот раз пауза затянулась дольше.

— Вы задаете опасные вопросы, миледи.

— Зато правильные.

— Возможно, — спокойно сказал он. — Но правильные вопросы в таком доме редко задают без последствий.

— Я уже начинаю привыкать.

Вольф медленно кивнул.

— Архив закрыт не просто так. Это все, что я скажу сейчас.

— Потому что не доверяете мне?

— Потому что не знаю, кто еще меня сейчас может слушать.

Он перевел взгляд на каминную решетку, потом на дверь, потом на зеркало.

Я сразу поняла.

Дом.

Комнаты.

Предметы.

Даже стены здесь могли быть не просто стенами.

— Значит, вы думаете, что мои покои могут прослушивать? — тихо спросила я.

— Я думаю, — сказал он очень ровно, — что если в этом доме кто-то годами делал вас безопасной, то он вряд ли ограничился только настойками.

По спине пополз холод.

Я посмотрела на зеркало. На резной карниз над дверью. На декоративную решетку вентиляции.

Не паранойя.

Проверка пространства.

Дом был враждебен.

Конечно, он мог еще и слушать.

Первый выбор доверия

— Тогда зачем вы вообще пришли сюда? — спросила я. — Если считаете, что нас могут слышать?

Он чуть склонил голову.

— Потому что иногда полезно дать понять тем, кто слушает, что вы больше не одна.

Слова упали между нами тяжело, почти осязаемо.

Мира ахнула совсем тихо.

А я вдруг поняла, что сердце бьется слишком быстро.

Не из-за романтики, не из-за глупой женской фантазии. Это было не про “мужчину рядом”. Это было про другое.

Про союз.

Про то, что в доме, где каждый привык видеть во мне мягкую безответную тень, появился кто-то, кто открыто показал: теперь за мной наблюдают не только они.

И это меняло расстановку сил сильнее, чем я могла бы признать вслух.

— Это очень щедрый жест, капитан, — сказала я. — Особенно если учесть, что я пока не знаю, насколько могу вам доверять.

— Не доверяйте, — спокойно ответил он. — Не полностью. Ни мне, ни библиотекарю, ни даже собственной горничной, как бы она ни была вам предана.

Мира вспыхнула.

— Я…

Он поднял ладонь, останавливая ее мягко, но твердо.

— Это не оскорбление. Это правило выживания.

Я усмехнулась.

— Наконец-то хоть кто-то в этом доме формулирует правила, которые мне нравятся.

— Есть еще одно, — сказал он.

— Какое?

— Если вы действительно начали вспоминать или чувствовать больше прежнего, не показывайте этого Ардену слишком явно.

Я замерла.

— Почему?

— Потому что он опаснее, когда чего-то не понимает.

— А когда понимает?

На этот раз в его глазах мелькнуло что-то очень темное.

— Тогда опасны уже все остальные.

Интересно.

Очень интересно.

То ли Вольф предупреждал меня о самом Ардене, то ли — и это было куда опаснее — о том, что муж не до конца контролирует игру, которая разворачивается в собственном доме.

Слишком человеческое мгновение

Напряжение в комнате за последние минуты стало почти невыносимым.

Наверное, именно поэтому случилась эта маленькая, нелепая вещь.

Я сделала шаг к столу, чтобы сложить лист с именами, и край рукава зацепился за подсвечник. Тот опасно качнулся.

Я рефлекторно дернулась его ловить, одновременно потеряв равновесие на ковре.

Вольф оказался рядом быстрее, чем я успела подумать.

Одна его рука удержала подсвечник, другая — меня за локоть.

На этот раз прикосновение не вызвало во мне ярости.

Наверное, потому что в нем не было контроля. Только рефлекс, чтобы удержать от падения.

Мы замерли слишком близко.

Я чувствовала тепло его ладони даже через ткань рукава. Чувствовала запах холода, кожи, снега, металла. Видела, как его взгляд на секунду опустился к моему лицу — не жадно, не нагло, а как будто он сам внезапно заметил эту близость только сейчас.

Первой отстранилась я.

Потому что иначе было бы уже слишком.

— Благодарю, — произнесла я чуть хриплее, чем хотелось.

Он тоже сделал шаг назад.

— Осторожнее, миледи. В этом доме падают не только подсвечники.

Я невольно усмехнулась.

— Вижу, чувство юмора у вас черное.

— И очень полезное.

Мира у стены делала вид, что смотрит исключительно в пол и вообще давно ослепла.

Договор без слов

— Что дальше? — спросила я.

Вольф снова стал собранным, деловым.

— Дальше вы ничего не делаете резко. Не идете ночью в северную галерею. Не ломитесь в архив. Не устраиваете открытую войну с леди Эстель. И, что особенно важно, не пьете ничего, кроме того, что вам приносит Мира после проверки.

— Звучит скучно.

— Выживание