Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

class="p1">— Ну что ж, — сказала я своему отражению (которое сегодня выглядело определенно свежее). — Аудит закончен. Начинается политика.

​Надела свое бордовое платье. Причесалась, используя каплю масла для кончиков волос.

В дверь постучали.

Не Эльза.

Тяжелый, мужской стук.

​Я открыла.

На пороге стоял молодой лейтенант. Он был бледен и явно нервничал.

​— Леди Матильда, — он поклонился, стараясь не смотреть мне в глаза (боялся ведьмы?). — Лорд Сторм просит вас спуститься в Малый зал. Немедленно.

​— Просит или приказывает? — уточнила я спокойно.

​— Он... ожидает вас, миледи. Там... там Генерал Алан. Они обсуждают поставки. Лорд сказал, что ваше присутствие необходимо.

​Я усмехнулась.

Ага. Виктор решил устроить очную ставку. Он бросает меня, "сумасшедшую старуху", под танки Генерала, чтобы посмотреть, кто кого переедет. Он все еще не верит мне до конца. Или боится верить.

​— Передайте Лорду, что я спущусь, как только закончу свой утренний туалет, — сказала я ледяным тоном. — Леди не бегают по свистку.

​Я закрыла дверь перед носом офицера.

Мне нужно было пять минут. Чтобы собраться. Чтобы нацепить свою броню из сарказма и компетентности.

​Подошла к столу. Взяла гроссбух, который "забыла" вернуть (точнее, прихватила с собой вчера).

Это мое оружие.

​— Ну, Алан, — прошептала я. — Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я спрошу тебя про золотой овес.

​Я вышла из комнаты.

На этот раз я не хромала. Я шла медленно, но плавно. Магия, крем и злость делали свое дело.

Я шла на войну.

Аудит по-черному

Я стояла перед дверью, положив руку на холодную ручку.

Сердце стучало ровно, ритмично — магия успокоила аритмию. Но вот колени... Колени дрожали.

​Я сделала глубокий вдох. Корсет платья (который я вчера ушила, возможно, слишком оптимистично) впился в ребра.

— Не спеши, — приказала я себе. — Ты не летишь на совещание на каблуках. Ты плывешь. Медленно. Величественно. И бережешь тазобедренный сустав.

​Я взяла со стола гроссбух. Он весил килограмма два. Для моих нынешних рук это была ощутимая тяжесть. Пришлось прижать его к груди обеими руками, как щит.

Это было унизительно. Мой разум был готов свернуть горы, но тело ныло от веса одной книги.

​— Ну же, старая перечница. Соберись.

​Я открыла дверь и вышла в коридор.

​Спуск по лестнице стал отдельной спецоперацией.

Вчера, на адреналине и магии, я бегала тут резвее. Сегодня, когда магия ушла в «фоновый режим» поддержания жизни, гравитация вернулась.

Каждая ступенька отдавалась глухим ударом в пятки и колени.

Я спускалась, крепко держась за перила одной рукой (книгу пришлось перехватить под мышку, что отозвалось болью в плече).

​Навстречу попалась стайка служанок. Они прижались к стене, пропуская меня.

Я видела их взгляды.

Они смотрели на мое лицо.

«Золотой Эликсир» работал. Кожа сияла здоровым, влажным блеском, контрастируя с седыми волосами и старческой шеей, которую не скрыл даже высокий воротник.

Я выглядела как дорогая антикварная ваза, которую наконец-то протерли от пыли, но трещины на ней никуда не делись.

​— Доброе утро, миледи, — прошелестели они.

​Я лишь кивнула, не останавливаясь. Экономия дыхания. У меня была одышка. Легкая, но противная. Если я начну говорить сейчас, голос будет сиплым. А мне нужен командный тон.

​Малый зал находился на первом этаже.

Перед высокими двустворчатыми дверями стояла стража.

Увидев меня, они вытянулись. Но в их глазах я читала не страх перед Хозяйкой, а жалость пополам с брезгливостью. «Старуха приползла учить мужиков воевать».

​Один из стражников распахнул передо мной дверь.

​В лицо ударило тепло камина, запах жареного мяса (они там едят?!), вина и мужского пота.

​Я шагнула внутрь.

Малый зал был местом для военных советов. Каменные стены, увешанные щитами, длинный дубовый стол, заваленный картами и кубками.

​За столом сидели двое.

Виктор. Он сидел во главе стола, мрачный, сцепив руки в замок. Перед ним стоял кубок с водой.

И Генерал Алан.

​Алан сидел вальяжно, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги в грязных сапогах прямо к огню. Он был огромен. Гора мышц и жира, закованная в дорогую кожу. Лицо красное, лоснящееся, с густой рыжей бородой, в которой застряли крошки.

Он держал в руке куриную ножку и жевал, громко чавкая.

​Увидев меня, Виктор встал. Резко, как пружина.

Алан даже не пошевелился. Он лишь скосил на меня глаза, полные маслянистого, снисходительного веселья.

​— А, леди Матильда! — прогремел его бас, от которого у меня заложило уши. — Наша спящая красавица проснулась! А мы тут с Виктором гадали, дойдете ли вы сами или послать носилки.

​Хамство. Откровенное, неприкрытое.

Он видел перед собой дряхлую старуху и считал, что церемонии излишни.

​Я медленно прошла к столу.

Каждый шаг по каменному полу отдавался болью в пояснице, но я держала спину прямой, как будто проглотила лом.

Я подошла к свободному стулу напротив Алана.

Сесть было трудно. Суставы не гнулись плавно. Мне пришлось буквально рухнуть на сиденье, стараясь сделать это с грацией, а не как мешок с картошкой.

​Я положила гроссбух на стол.

Тяжелый, кожаный том глухо стукнул о дерево.

​— Доброе утро, Генерал, — мой голос прозвучал немного тихо (связки еще не разогрелись), но я добавила в него холода. — Носилки оставьте для себя. Судя по количеству выпитого вина, обратно вы сами не дойдете.

​Алан поперхнулся курицей. Его глаза округлились. Он не ожидал, что «сухостой» умеет кусаться.

​Виктор, стоявший рядом, дернул уголком рта. Кажется, ему это понравилось.

​— Матильда утверждает, что провела... инспекцию, — произнес Виктор, не садясь. Он смотрел на меня сверху вниз, изучая мое новое лицо. Я видела, как он заметил изменения — отсутствие отеков, живой взгляд. Это сбивало его с толку.

​— Инспекцию? — Алан расхохотался, вытирая жирные руки о камзол. — Виктор, ты серьезно? Женщина? Старуха? Что она может понимать в снабжении армии? Она же путает овес с ячменем!

​Он подался вперед, нависая над столом. От него пахло перегаром и чесноком.

— Миледи, — сказал он, растягивая слова, как будто говорил с умалишенной. — Идите к себе. Вяжите носки. Не лезьте в дела мужчин. Война стоит дорого, вам эти цифры покажутся страшными.

​Я смотрела на него.

На его красную рожу. На жирную курицу. На дорогие кольца на его пальцах.

Я чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Но теперь это была не просто эмоция.

Я почувствовала, как под столом, в кармане платья, нагревается моя рука.